Ник случайно наткнулся на одну из таких построек, и Брайан в качестве эксперимента подбросил туда три желтые крышки от бутылок. Вернувшись, самец в гневе заметался по кругу, обезумев от наглости вандалов, посмевших осквернить его святая святых, негодуя, вытащил каждую крышку по очереди и вышвырнул из своей сплошь голубой сокровищницы. Он не успокоился до тех пор, пока предметы, оскорбившие его чувство прекрасного, не исчезли из виду. Весь эпизод аккуратно сняли на пленку, за исключением, конечно, тех бесконечных чисов, когда пришлось скрючившись сидеть в укрытии и терпеливо ждать возвращения шатровой птицы.
Им оставалось еще снять многочисленные стада диких буйволов, в начале века завезенных в Австралию с Тимора, и древние пещеры Ноурланги, известные причудливыми изображениями великих духов добра и зла и на редкость правдоподобными зарисовками птиц и животных. Да еще, пожалуй, холмы вокруг Оенпелли, старинные охотничьи угодья могущественных племен какаду, не менее известные богатством и красотой первобытной живописи. Но прежде им предстояло вернуться в Дарвин, отправить пленку и оставить кеч, а затем Ник отвез бы их в лагерь охотничьих экспедиций недалеко от Ноурланги.
Впрочем, для Джоанны на этом приключения заканчивались. Одно-единственное несчастное событие, вызвавшее цепь необратимых последствий, отдалило ее от Ника, правда не освободив из сетей его волшебных чар.
Близился час заката. Ник стоял у руля, осторожно придерживаясь одного берега, вдоль которого в глубокой темной воде отражались величественные холмы, и избегая другого, где суша плавно переходила в речное дно, образуя опасные мели. Широкая река сделала еще одну петлю, и они оказались во владениях бесчисленных легионов летучих лис, чудовищных, отвратительно пахнущих спутников крокодилов, живущих здесь плотными колониями.
Джоанна всего раз ненадолго поднялась на палубу, и Ник тут же бесцеремонно приказал ей спуститься. Она без возражений повиновалась, но перед самым закатом не удержалась и поднялась снова, чтобы в последний раз взглянуть на причудливые ночные цветы и не менее причудливых летающих уродцев.
Летучие лисы, завернувшись в крылья, сотнями висели вниз головой на тонюсеньких ветвях мангровых деревьев. К. концу дня все они ожили и ожесточенно сражались за место в самой куче себе подобных, несмотря на то что там и горошинке негде было упасть, — так любили компанию.
«Нарина» подошла ближе к берегу, и Мэтт с камерой на плече погнался вслед за быстро гаснущим светом. Только тогда Джоанна рискнула выйти на палубу. Запах стоял отвратительный. Пришлось заткнуть пальцами нос, впрочем, кошмарная картина от этого ничего не потеряла.
Невдалеке, свесившись за борт, Брайан разговаривал с Бинди. Мальчик сидел в шлюпке и терпеливо ждал сигнала, чтобы поймать несколько любопытных экземпляров. Заметив сестру, Брайан оторвался от разговора и крикнул ей:
— Джоанна, будь осторожна. Спустись-ка лучше вниз.
Она кивнула, и все бы было хорошо, если бы в этот самый момент обиталище демонов не потревожили и не начался ад кромешный. Одна сильно перегруженная ветка, скрипя от тяжести, неожиданно треснула и переломилась. Летучие лисы градом посыпались вниз, тщетно пытаясь расправить свои уродливые, иссиня-черные перепончатые крылья. А те, кому это все же удалось, с шумом и писком понеслись в сторону корабля.
Джоанна завопила, от ужаса и отвращения, но ее крик потонул в оглушительном хлопанье крыльев над самой головой.
— О нет! — Девушка вскинула руки, пытаясь защитить лицо. Отвратительное зловоние заполнило ноздри, голова закружилась, и Джоанна, пошатываясь, шагнула назад, споткнулась обо что-то, упала, сильно ударилась головой и сползла под леером за борт, и все в какие-то доли секунд. Над деревьями пронесся ее леденящий кровь крик.
С обоих берегов незамедлительно раздалось ужасное шуршание, и крокодилы, до сих пор остававшиеся незамеченными, заспешили к берегу и бесконечной вереницей посыпались в воду. Поверхность тут же покрылась еле приметными бугорками. Неистово, почти бесшумно запищали летучие лисы. Джоанна едва долетела до воды, как Бинди, гонимый необоримым первобытным страхом, оказался рядом, схватил ее и затащил в маленькую шлюпку.
На палубе мужчины похватали винтовки и без остановки палили в воду. Пули с силой врезались в жадно клацающих челюстями чудовищ, однако не могли остановить дьявольского наступления. Один особенно голодный монстр с огромной черной пастью ракетой бросился вперед, остальные, казалось, довольствовались легкой добычей с деревьев. Брайан бессознательно шагнул к краю борта, собираясь прыгнуть вниз к сестре, в ходящую ходуном легкую посудинку. Ник подскочил и с такой яростью отшвырнул его назад, что тот молча повиновался и лишь покрылся мертвенно-белыми пятнами.
Крокодил продолжал двигаться к лодке — безжалостное орудие разрушения, способное раздавить ее в лепешку одним метким движением. Ник не спускал с него глаз, терпеливо выжидая решающего момента. Пара секунд — и он готов был стрелять, не сомневаясь, что выстрел попадет в цель, но для остальных это время показалось вечностью. Первоклассный стрелок, он полностью контролировал ситуацию, твердой рукой направляя ствол в цель под водой. Всеобщая паника не мешала ему прицелиться ровно на дюйм ниже двух бородавчатых бугорков, торчащих из воды. Попасть в движущуюся цель, да еще под водой и в светлое время суток, — непростая задача, однако Ник был на сто процентов уверен, что его выстрел размозжит чудовищу голову, и, как только оно появилось на поверхности, Ник сделал ответное движение, из ствола вырвался огненный столб, и смертельно раненный крокодил камнем пошел на дно.
Мэтт и Брайан, лихорадочно перебирая руками, втянули Джоанну и Бинди на борт. Лица у всех были бледными, как у привидений, и даже маленькие туземгы ошарашенно молчали, что было на них совсем не похоже. Джоанна неподвижно лежала на спине, не осознавая, кто она и где находится. Потом медленно открыла глаза и обвела склоненные над ней лица. Увидев Ника, девушка отчетливо поняла, в чьих руках ей суждено умереть, и покорно опустила ресницы. Его глаза метали огненные молнии, рот был плотно сжат, а на скулах яростно вздувались фиолетовые жилки.
Постепенно нервное оцепенение прошло, и ему на смену явились тошнота, и слабость, и страх — дикий, безумный страх, который не сравнить ни с чем.
— Джоанна! Джоанна! — Брайан энергично растирал ей руки. — До конца дней своих не забуду эту ночь! Господи! А если бы с тобой что-нибудь случилось!
— Все кончено, — выдохнула Джоанна и не узнала собственного голоса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
