С тем, чтобы решить проблему «праздника для президента», принялись успокаивать российскую общественность, что ничего прорывного во время визита президента, а тем более по разграничению, не ожидается. Об этом не раз заявлял накануне визита помощник президента по международным делам С. Приходько. Втянули в эту игру и руководителя Росрыболовства А. Крайнего, который также подтвердил, что решений по разграничению, которые бы затрагивали рыбаков Севера, не ожидается. Тем не менее, как говорится в народе, шила в мешке не утаишь. Рыбакам стало известно о самой подготовке таких документов. Свои опасения они высказали еще 11 марта 2010 года, направив соответствующее письмо самому президенту России Д. Медведеву. Судя по отсутствию ответа на это письмо, служивые президенту о нем не доложили и направили для подготовки ответа руководителю Росрыболовства А. Крайнему. Старый кремлевский прием: кто обращается, тому и ответ писать. Видя такой подход президентской администрации, рыбаки обратились по этому же вопросу напрямую к председателю правительства России В. Путину во время его рабочего визита 17 апреля 2010 года в Мурманск, где он проводил совещание с рыбаками по развитию северного рыболовства. Именно мне рыбацкое сообщество поручило озвучить этот вопрос. Председатель правительства услышал нас и прилюдно, в рыбацком кругу, заверил: «Теперь по поводу защиты наших интересов… в районах нашего традиционного промысла. Конечно, это важно. Полностью согласен… Но если вы считаете, что здесь нужно что-то усилить, обязательно такой сигнал мы в МИД передадим. Даже не сомневайтесь». К сожалению, сигнал так и не дошел до сознания переговорщиков – правовиков МИДа. И здесь служивые уже переиграли самого председателя правительства России В. Путина и еще больше ушли в закрытость темы разграничения, которая должна была стать «праздником» для президента.
Конспирация или импровизация?
В конце апреля 2010 года государственный визит президента России Д. Медведева в Норвегию все же состоялся. В ходе его Россия доказала, что она – «нормальное государство», неожиданно заявив устами президента о том, что предлагает разделить спорный район на «две части примерно равного размера». Такое заявление президента Д. Медведева было неожиданным не только для российской общественности и политических партий, но и для норвежской стороны. Во время итоговой пресс-конференции в Осло Д. Медведеву и премьер-министру Норвегии Е. Столтенбергу один из норвежских корреспондентов задал вопрос: «Как все это удалось сохранить в тайне?». Наш президент пафосно высказался то ли в шутку, то ли всерьез, что это была конспирация – планы скрывались до факта публичного оглашения самого предложения пойти на раздел спорного района 50:50. Премьер-министр Норвегии тоже шутя подтвердил, что и норвежцы умеют хранить тайну. А затем уже всерьез добавил, что до конца был уверен в таком решении этой проблемы. Возникает вполне резонный вопрос: «Откуда такая уверенность у норвежского премьер-министра?» Смею предположить, что уверенность ему придали наши переговорщики – правовики МИДа России. Именно они подвели президента России через так называемую «конспирацию» проблемы разграничения к ее разруливанию посредством импровизации в ходе самих переговоров без всякого детального анализа и просчетов возможных последствий для экономики страны, да и политики России в целом в Арктике. Об этом свидетельствует и тот факт, что в ходе апрельского визита было только достигнуто принципиально важное для Норвегии решение – делить 50:50. Что же касается деталей самого текста Договора о разграничении, то он должен был дорабатываться и готовиться для подписания в самое ближайшее время. Работа, как говорится, закипела у переговорщиков-правовиков МИДа. При этом вновь главной задачей у них было не допустить к этому заключительному важному этапу рыбаков-практиков Северного бассейна. Почему именно их? Дело в том, что представители федерального органа рыбаков – Росрыболовство, которые на разных этапах участвовали в переговорном процессе, были, как правило, не рыбниками, либо плохо знающие особенности отечественного рыболовства в Баренцевом море. Это устраивало МИДовцев. Они как хотели, так и правили бал «компромиссов», больше в сторону от российских интересов. Были и у них серьезные опасения – как бы губернатор Мурманской области в этот процесс не вмешался. Если губернатор встанет на сторону рыбаков, тогда придется прислушиваться к его мнению и самому президенту России. Эту проблему сама администрация президента решила заблаговременно до «исторического прорыва», сменив самостоятельного губернатора Ю. Евдокимова на удобного для них и ничем не отличившегося в прошлом В. Дмитриенко.
Меняем принципиальных на покладистых
Официально губернатор Юрий Евдокимов ушел по собственному желанию после более 10 лет работы на этом посту. Под его руководством Мурманская область прошла лихие, грабительские, голодные девяностые годы. Восстанавливались медленно, но уверенно в двухтысячные и развитие пошло в 2003–2008 годы. На эти годы выпали и трагические события, прежде всего – гибель атомного подводного крейсера «Курск». Переживал губернатор эту потерю вместе с семьями погибших со всеми северянами. Многое делал для решения непростых в таких случаях житейских проблем родственников подводников. Ранее именно по инициативе Ю. Евдокимова было создано шефство городов – субъектов Российской Федерации над экипажами кораблей и подводных лодок Северного флота. Такой, казалось, простой шаг, но именно он вдохнул силу в Северный флот, доказав, что флот и народ едины. Видимо, такая инициатива губернатора заронила определенную зависть окружения президентской челяди: а почему не мы выступили с такой инициативой?
Медленно, но уверенно поправлялись дела и в экономике области. По крайней мере, долги сокращались, область по суммарному результату входила в верхнюю часть ранжирования субъектов России. Определенные успехи команды Ю. Евдокимова были и во внешнеэкономической деятельности, и прежде всего – с соседней Норвегией. Губернатор сумел заинтересовать норвежцев в участии в целом ряде проектов вплоть до утилизации атомных отходов на территории Кольского полуострова. Не просто это было, но дело двигалось. При этом Ю. Евдокимов ревностно относился к защите интересов северного рыболовства, так как считал, что это исторически сложившаяся экономическая деятельность населения Кольского полуострова должна и далее развиваться, сохраняясь во всех районах Баренцева моря. Губернатор довольно смело и четко, еще до завершения переговоров по разграничению, обозначил свою позицию относительно морского района, подпадающего под действие Договора о Шпицбергене 1920 года. Суть ее кратко сводилась к следующему: архангельские, мурманские поморы открывали архипелаг Шпицберген, осваивали его морские ресурсы и северные рыбаки, наследники поморов, должны и в будущем осуществлять здесь свой традиционный промысел наряду с норвежскими рыбаками. Добавлю к этому, что отец Михаила Ломоносова Василий Дорофеевич четырежды ходил на промыслы к Груманту. Именно так именовали поморы Шпицберген. В ряде публичных высказываниях и статьях Ю. Евдокимов подчеркивал, что «Шпицберген – это геополитика!
