под древним полым дубом, который растет рядом с дорогой;
фокус ангела посередине тысячелетнего дуба, который имеет большие ростовые трещины;
духов огня на более молодом дубе, с низкой, взлохмаченной кроной;
элементарных духов равновесия (сравните, рыбу Фаронику в первой главе) под дубом, который растет недалеко от дороги, три нижние ветви его растут крестообразно вокруг ствола и тем самым образуют открытый круг как космограмму равновесия.
Возможно, там есть еще и другие сущности второго и третьего уровня развития, которых я в то время еще не мог ощущать.
В последующие месяцы, когда я, следуя за своими задачами, путешествовал по Европе, я открыл бесчисленные зоны природных храмов. По меньшей мере, три из них я уже упоминал, например, холм Венеры на острове Сракане, дворцовый парк Тюрниха и поросший лесом склон на горе Мёнхсберг, над Зальцбургом, с присутствием королевы нимф. Поучителен также пример зоны природного храма на бывшем святом холме Кельна, который сегодня, из-за полной застройки места, находится внутри собора[73]. Забытый, оставленный в природном виде уголок территории в Любляне, где восседает нимфа ландшафта Экурна, доказывает, как важны могут быть определенные дикие места в городском ландшафте.
В остальном, я обнаружил, что внутри городских ландшафтов наиболее счастливо сохранились те зоны природных храмов, которые, осознанно или неосознанно, были включены в парки 18-го и 19-го веков. Примеры этого я нашел в парковой зоне позади замка Цецилиенхоф в Потсдаме, в общественном парке в Киле и в садах Кенсингтонгарден в Лондоне, которые представляют собой огромный единый район природного храма.
В некоторых случаях чувствительные формы в парках дают элементарным существам хорошую возможность обосноваться на определенных местах. В других случаях они предпочитают одичавшие области далеко от дорожек. Склонность человека втискивать все в рамки рационального порядка представляет собой особенную опасность для элементарных существ: каждый раз, когда в парке начинается работа по уходу, нужно было бы обязательно обращать внимание на то, чтобы некоторые «дикие» островки оставались нетронутыми, и чтобы были пощажены деревья или ветви необычных форм, потому что, возможно, они представляют собой энергетический фокус, созданный элементарными существами, или космограмму.
В свободном ландшафте можно определить зоны природных храмов по их излучению и возвышенной красоте или по особо причудливым естественным формам камней, деревьев и т.д. Они либо вчленены в энергетическую ткань этих мест, либо образуют самостоятельную зону природного храма поблизости, как противовес силам центра.
В то время, как в марте 1994 года я работал над исследованием силовых линий в Швейцарии, к северу от Берна[74], мне представилась возможность изучить распределение зон природных храмов в ландшафте. Только в пространстве озера Билер я нашел три храмовых зоны элементарных существ, чьи зоны влияния можно было определить относительно точно. Так, за ландшафт к югу от озера Билер отвечает центр разума природы на холме св. Йодля, вблизи деревни Инс, за нижнюю часть озера - храмовая зона на склоне Юра, выше Тюшерца, за верхнюю же часть центр разумных существ выше Ландерона. Сюда относится еще четвертая зона природного храма, играющая вышестоящую и консолидирующую роль в Стране озер. Она находится на крутом холме крошечного острова Чюнгель, который находился рядом с островом Петера посередине озера Билер[75]. Под многоствольной сосной я обнаружил месторасположение пана страны, который собрал вокруг себя целый штат придворных из элементарных существ. Зону природного храма, находящуюся на склоне Юра, выше Ландерона, можно назвать моделью формирования храмовых зон. Фокусы руководящих разумных существ отдельных элементов маркированы скалами, которые оставил ледник последнего ледникового периода, фокус фей пространства образует, однако, церковь св. Анны, которая относится к деревне Комбес и стоит на доминирующем холме. Одна из названных скал покрыта бесчисленными плоско врезанными чашами, каждая из которых обнаруживает связь с элементарными существами, точнее сказать, с гномами, поляризованными по-женски.
По моему ощущению, эти чашечки использовались для размещения символических жертвоприношений, чтобы таким образом обеспечить сохранение отношений между родом или племенем и миром элементарных существ. Когда я стоял на скале, во мне внезапно поднялось хранящееся в этом месте воспоминание из времен до Рождества Христова: я увидел группу людей, кружившихся против часовой стрелки вокруг скалы в медленном, но экстатичном танце, сопровождающемся тряской. Указания на значение ритуалов, посвященных элементарным существам, во множестве имеются в легендах о гномах и феях. Для того, чтобы заручиться сотрудничеством гномов, например, при выпасе скота, им регулярно приносили символическую долю семейной трапезы на луг или на поле[76].
На примере зон природных храмов выше Ландерона можно реконструировать развитие, которое проделали такие центры разума ландшафта в течение своей истории. Первоначально в этом ландшафте существовали определенные доминантные формы земли и скалы, оставленные ледником, которые различные элементарные существа в процессе оживления ландшафта избрали в качестве своих фокусов.
Люди в культуре неолита, которые первыми систематически заселяли страну, были еще настолько ясновидящими, что они ощущали свечение этих избранных холмов или скал и превращали их в культовые места. Последующие культуры продолжали по-своему почитать те же самые места. И даже христианская культура, сознательно или неосознанно, чувствовала свои обязательства по отношению к этим традиционно святым местам и там строила свои первые церкви, хотя эти места часто находились далеко от деревенских поселений.
К этим церквам относится церковь св. Теодула, которая раньше стояла на окраине зоны природного храма св. Йодля около Инс. Хотя она давно исчезла, ее существование можно доказать документально. От церкви у бывшей Святой Рощи выше Тюшерца осталась только башня, к которой сегодня, к сожалению, примыкает чрезвычайно банальное стрельбище. Оно отражает последнюю и самую печальную фазу человеческого обращения с зонами природных храмов - даже смутные воспоминания об их истинном значении для жизни ландшафта совершенно исчезли из сознания цивилизации.
Мои усилия направлены теперь на то, чтобы начать перелом в этом процессе, достигшем своей низшей точки. Я убежден в том, что в тонком сплетении экосистем мы сегодня понимаем так много, что смогли бы уже логически понять и роль центров разума природы в управлении жизненными процессами в ландшафте. Так, можно представить себе в качестве следующего шага в уходе за ландшафтом, чтобы зоны природных храмов были бы изъяты из банального использования, подобно важным биотопам, и планомерно взяты под юридическую защиту. Во всяком случае, можно было бы представить это как первый шаг к новому креативному союзу между цивилизацией элементарных существ и цивилизацией человека. Следующие ступени, по моему мнению, должны будут привести к более глубокой душевной связи между обеими эволюциями, чем та, которую мы когда-либо знали.
Повсюду, где пульсирует жизнь, там
