– Да пребудет с тобой милость Аллаха, странник! Приветствую и тебя, удивительная гостья!
– Позволь, о царь, представить тебе великого мастера, что своими руками сковала волшебную упряжь для крылатого коня.
Царь поклонился в непритворном почтении.
– Да будет с тобой милость Аллаха, о мастер! Я прошу вас присоединиться к моей трапезе.
– Но, мой царь, разве не должны мы отправиться немедленно на поиски крылатого коня?
Аль-Михрджан рассмеялся.
– О нет, путник. Для того чтобы крылатый красавец дался в руки, над островом должны сгуститься сумерки. Тогда он сам найдет тебя – такое же сумеречное существо, подобное ему. Но до тех пор есть у нас немного времени, которое мы можем провести за приятной и поучительной беседой. Ибо нет в мире ничего сладостнее обмена мнениями и знаниями.
– Да будет так, о добрый царь. Я сочту это платой за охоту в твоих владениях…
Аль-Михрджан рассмеялся и жестом пригласил путников подняться на верхнюю террасу, где в этот дневной час были накрыты столы для пиршества.
– О Аллах всесильный! Да ты хочешь нас убить этими яствами!
– О нет, всего лишь побаловать. Ибо нигде в целом мире не найти столь же искусных мастеров, как мои повара, столь же трепетных музыкантов, как мои арфистки и столь же нежных напитков, как те, что созданы на склонах гор моего прекрасного острова.
За негромкой беседой о чудесах мира прошло время. И, как ни бесконечно долго тянулись минуты, все же часы пролетели, словно единый миг. Голубые тени легли на террасу, солнце из слепяще-золотого шара над головами превратилось с багровый и опускалось все ниже.
– Пора, о мой гость!
Бедр-ад-Дин с готовностью вскочил.
– Должно быть, мне надо будет уйти куда-то? Быть может, к тем горам, что видны на горизонте?
– О нет, мой юный друг, – проговорил царь. В свете поднявшейся луны перед царем пролегла длинная тропа. – Для этого тебе достаточно будет лишь пройти по этой аллее. Она приведет тебя на обширное поле для игр. И там крылатые кони сами найдут тебя. Вспомни мои слова – чудо не в том, чтобы изловить крылатого коня. Ибо это сделать легко. Чудо в том, чтобы смирить его, подчинить себе, не унизив жестокими ударами, которые лишь навсегда оскорбят благородное животное.
Бедр-ад-Дин поклонился царю, поднял с пола упряжь и седло и отправился по аллее.
– А мы с тобой, о мудрая гостья, насладимся зрелищем изумительного чуда, не вставая с мягких подушек.
Тилоттама благодарно взглянула на царя. «О боги, – подумала она. – Как удивительно складывается судьба. Некогда я доверилась лишь одному мужчине. Но жизнь разлучила нас. И я вынуждена была долгие годы искать и не находить пути, чтобы соединиться с ним. Но лишь только я решила, что судьба навсегда отказала мне во встрече с моим прекрасным Дайярамом, как появился этот удивительный зачарованный мальчик… И теперь я наслаждаюсь беседой с царем острова, полного невиданных чудес. А дальше меня ждет странствие, которое само по себе прекрасно и полно тайн…»
– Смотри, о прекрасная! Вот они!
Над их головами, заслоняя звезды, начали появляться крылатые тени. Они кружили высоко в небе, но потом стали опускаться все ниже и ниже.
– Наш юный Бедр-ад-Дин сейчас и ловец и приманка одновременно. Ибо крылатые чувствуют магию за многие фарсахи, а юноша так зачарован, что даже я, простой смертный, не могу не видеть этого.
На поле для игр спускались светлые тени. Вот одна из них коснулась черной в этот вечерний час травы, потом опустилась вторая.
– Я вижу это чудо уже не один десяток лет. Но не устаю радоваться тому, что Аллах милосердный позволил мне любоваться этим необыкновенным зрелищем.
Едва различимый в темных одеждах Бедр-ад-Дин тем временем осторожно опустил седло на траву и выпрямился, зажав в руках легкую упряжь. И, словно ожидая этого мига, к нему подошел белый конь. Его шкура блестела в лунном свете, огромные темно-карие глаза смотрели доверчиво, а роскошная грива казалась сотканной из серебристого света звезд.
– О Аллах милосердный! Как он прекрасен! Но как же мне приручить тебя, удивительное существо?
Будто поняв слова Бедр-ад-Дина, конь ласково и доверчиво положил голову на плечо юноши. Теплое дыхание коснулось его шеи, и изумительное чувство единения с этим волшебным животным пронзило странника.
– Но это же так просто! – воскликнул он и, едва касаясь теплой кожи животного, одним движением набросил на него упряжь. Мягкие губы без сопротивления позволили вставить удила, и вот уже в свете звезд затанцевал оседланный крылатый красавец. Он словно приглашал Бедр-ад-Дина сесть в седло.
– Благодарю тебя, чудесное животное! – с трепетом произнес юноша и легко взлетел в седло, почти не коснувшись стремян.
– Смотри, мудрейшая! – воскликнул царь, едва не хлопая в ладоши. – Ему это удалось. Древние знания помогли и сейчас! Как счастлив будет тот миг, когда сбудутся все мечты юноши!
Тилоттама с удовольствием смотрела, как к террасе приближается всадник. Конь танцевал под седлом, выступая легко и даже, казалось, с удовольствием. Так мог бы вести себя юноша, получивший в дар драгоценное оружие, впервые появляясь с ним среди сверстников.
– Да пребудет с тобой милость Аллаха всесильного, о царь! – воскликнул Бедр-ад-Дин.
– Да пребудет она и с тобой, мой юный друг! Теперь ты можешь отправляться хоть на край света! Но помни, что дивный конь будет слушать лишь тебя, жестоко карая любого другого, посмевшего коснуться даже кончика его хвоста.
– Я запомню это, о царь!
– Запомни и еще одно, юный странник! Крылатые кони необыкновенно выносливы. Они могут лететь часами. Но даже им нужен отдых. А потому никогда не утомляй его! Ибо вместе с потерей сил теряет крылатый и магию, что дарована ему от рождения. А тот миг, когда крылатый не захочет вставать с соломенной подстилки, станет последним мигом его жизни.
– Благодарю тебя, царь! Я запомню и это!
– А теперь ты волен отправляться к мастеру, который обещал тебе ловушку для твоей злой джиннии. Отправляться хоть верхом на крылатом…
Бедр-ад-Дин засмеялся.
– О нет, мудрый царь! Я не решаюсь так жестоко утомлять это удивительное существо! Он станет гостем на моем корабле. И поверь, я буду его баловать так же, как баловал бы любимого сына!
– Да будет так!
Бедр-ад-Дин не захотел ждать до утра, и потому вскоре берега острова царя аль-Михрджана растаяли в черноте ночи. Цель странствий становилась все ближе.
Макама двадцать третья
Сердце Тилоттамы готово было вырваться из груди – приближался час, которого она так долго ждала.
«Но как встретит он меня? Узнает ли? Быть может, сердце его уже давно отдано другой? И что делать мне тогда?»
