— Извини, Форд, извини, старина, — крутясь в штурманском кресле на носу бота, только и мог грустно протянуть он в ответ на очередные мои приставания. — Я твердо усвоил еще с пеленок — дай свое оружие кому-нибудь в руки, все равно кому — и ты уподобишься тому великану из сказки, чье сердце, скрытое в волшебном яйце, отыскали враги. У нас, как только ты подрастаешь и отец видит, что сыну пришла пора обзавестись собственным оружием, тебя учат обращению с ним, и учиться приходится быстро. А до тех пор — даже близко к оружию подходить не смей.
— Но у меня же нет отца, который вручил бы бластер, когда настанет время. Нет даже старшего брата во главе семьи, вроде вашего Лабрадора. Только Сис. А она никогда...
— О, она резво выскочит замуж за какого-нибудь щеголя-сухофрукта, который ни разу не бывал южнее Полярного побережья. И станет главой веселой семейки, если я верно ее раскусил. Твоя сестрица, похоже, из породы тех самых гордячек, что привыкли командовать, заправлять всем на свете. Кстати, Форди... — Бат встал и потянулся так, что заиграли все его могучие бицепсы и затрещал по швам комбинезон рыбьей кожи. — Твоя сестра Эвелина, она ведь даже...
И он вновь завел нудные свои расспросы про Сис. Усевшись в освободившееся вертящееся кресло, я
отвечал так терпеливо и пространно, как только мог. Но о многом попросту не имел ни малейшего представления. К примеру, я мог ответить Бату, что Эвелина — девушка здоровая, но насколько? Тут я был пас. Мог рассказать, что наши дядюшки и тетушки с обеих сторон наплодили целую кучу кузенов и кузин. Нет, нам с сестрой никогда не доводилось заниматься сельским хозяйством — где же, в Моредонье-то? — но уверен, Сис как первая на свете зубрилка достаточно знает об этом из книг, а в обращении с глубоководным оборудованием ей вообще нет равных.
Откуда мне было знать тогда, что моя словоохотливость доведет меня же до беды?
Сис настояла, чтобы я посетил вместе с ней лекцию по географии. Большинство окружавших нас в кают-компании охотниц за мужьями прощебетали все занятие, сплетничая промеж собой обо всем на свете, но только не сестрица! Она впитывала каждое слово, усердно конспектируя все подряд, назадавала ворох каверзных вопросов, так что мне даже стало немного жаль вспотевшего с натуги корабельного эконома, который, мечтая поскорей отделаться от обременительной обязанности, зачитывал нам весьма нудные тексты о флоре и фауне Венеры.
— Весьма сожалею, мисс Спарлинг, — отвечал он с плохо скрываемым сарказмом, — но не могу припомнить с ходу ни одной агрокультуры, выращиваемой на Макроматерике. С тех самых пор как его заселенность упала до одного человека на тысячу квадратных миль и даже ниже, естественно, сократилась и площадь возделываемых земель... Стоп, погодите, кое-что припомнил! Макроматерик все-таки поставляет один небезызвестный продукт, хотя и не вполне съедобный. Дикорастущий дерьмотрав. Его сбором занимается там наркомафия. И вопреки распространенному на Земле мнению, транспортное сообщение на материке за последние годы весьма оживилось. Собственно...
— Простите, сэр, — перебил я лектора, — но разве дерьмотрав распространен по всему континенту, а не растет только на острове Лифа Эриксона, что прилегает к Московскому полуострову? Припомните, сэр — третья экспедиция Ванга Ли, когда тот доказал, что большую
часть года остров от полуострова все же отделяет полноводная протока.
Мгновение поразмыслив, эконом кивнул.
— Совсем запамятовал, — неохотно признался он. — Простите меня, леди, но мальчик совершенно прав. Будьте добры внести исправление в ваши записи.
Моя сестра, единственная из всех, кто их вел, этого так и не сделала. Задумчиво покусывая нижнюю губку, Сис внимательно смотрела на меня, а я под этим ее взглядом постепенно начал скисать. Затем она сомкнула правую ладошку в кулачок — в точности тем же жестом, что и матушка в Совете, когда вызывала на открытый бой оппозицию.
— Фердинанд, — произнесла сестра непререкаемым тоном, — сейчас мы с тобой вернемся в каюту.
В тот самый момент когда, усадив меня, Сис стала мерить шагами помещение, я уже понял, что все пропало. Но заготовку свою все же выдал — зачастил, опережая расспросы:
— Я читал книжки по географии Венеры из корабельной библиотеки.
— Нисколько не сомневаюсь, — сухо ответила сестра. Она откинула со лба локон цвета безлунной ночи. — Но ведь ты не станешь утверждать, что и о дерьмотраве прочитал там же. Все, что только есть в бортовой библиотеке, прошло земную цензуру под строгим надзором правительственного агента — на предмет изъятия сведений, способных причинить вред незрелым и впечатлительным мальчишеским умам, вроде твоего. Она, этот земной агент, просто не могла пропустить...
— Топтун, а не агент, — с брезгливой гримаской вставил я.
Сис так и села, ладно еще не промахнулась, угодила прямо в свое надувное кресло.
— Теперь вот еще и это словечко, — глухо вымолвила она, — что в ходу лишь у венерианского отребья.
— Неправда!
— Что именно неправда?
— Они не отребье, — выдавил я, буквально кожей ощущая, как увязаю все глубже и глубже, и не находя уже путей к спасению. Только не выдать бы мистера Брауна! — Они охотники и честные фермеры, смелые первопроходцы и исследователи, они строители Венеры. И нужно быть самым настоящим мужчиной, чтобы трудиться в этом голодном испепеляющем аду!
— Это все? — Сис вылупилась так, будто у меня начала отрастать вторая пара ушей. — Давай-ка уж договаривай до конца!
— Смиренные, законопослушные и женоподобные мужчины никогда не сумели бы основать цивилизацию на дикой неизведанной планете! Это была работенка для тех, кто не боится устанавливать свои собственные законы, а при необходимости и защищать их с оружием в руках. Сначала говорят пушки, книги же пишутся после...
— Ты ответишь мне немедленно, Фердинанд, где нахватался этих дьявольских, уголовных, вирилистских идей!
— Нигде! — запирался я. — Это мои собственные мысли!
— Что-то слабо верится! Для подростка слишком уж приведены они в систему. Особенно для мальчика, который до сих пор от политической философии лишь вполне по-мужски зевал и клевал носом. На планете, о которой ты, Фердинанд, так складно толкуешь, я собираюсь делать карьеру на государственном поприще — разумеется, когда подыщу себе приличного верного супруга. И мне ни к чему самец-экстремист в своей собственной семье. Ну-ка, выкладывай, кто запудрил тебе мозги всей этой мерзкой чушью?
Я уже изрядно вспотел. Когда Сис подозревала кого-то во лжи, она выказывала настоящую бульдожью хватку. Чтобы вытереть лоб, я полез в карман за платком — и тут что-то выпорхнуло на пол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
