– Можем, конечно, поставить сюда еще один шкаф, если этот…
– Я не сомневаюсь, ты знаешь, что надо делать. Он поцеловал ее в шею, его горячие губы скользнули вниз, к ямочке на шее.
Вся, дрожа, она покачнулась и крепче ухватилась за палку.
– У папы есть очень хороший комод…
На этот раз Джейс нашел ее губы. О Боже! Келли почувствовала, что тонет в его поцелуе. Губы, такие настойчивые и в то же время нежные, скользили по ее губам, стараясь вызвать ответную реакцию. Она задохнулась и попыталась отстраниться. Что-то непонятное происходило с ее телом. Неведомое прежде напряжение…
Джейс понимающе улыбнулся. Тусклый свет лампы смягчил резкость его черт, выхватив соблазнительную ямочку на щеке. Глаза горели ярким голубым огнем.
– Не бойся, дорогая. Моя хорошенькая малышка Келли.
Он снова поцеловал ее. С глубоким вздохом Келли растворилась в нем, обвила рукой его шею, стремясь прильнуть к его жаркому телу. Келли таяла в его страстных поцелуях, в его обволакивающем, сладком объятии. И вдруг почувствовала, как он пытается расстегнуть крючки на ее платье.
– Нет! Я сама! Я хочу сама!
Джейс усмехнулся и изумленно покачал головой.
– Ах ты, хитрый Мышонок! Кто бы мог подумать, что под этими чопорными кружевами скрывается сирена! – Он отступил назад, сложив руки на груди. – Ну-ка, покажи мне, что я получил в жены.
Кровь отхлынула от ее лица.
– Ты же не думаешь… – Она почувствовала, что не может говорить. – Ты ведь не ждешь, что я стану раздеваться у тебя на глазах?
Джейс удивленно смотрел на нее.
– Я думал, ты именно это имеешь в виду.
Келли задохнулась от возмущения. Неужели есть женщины, которые проделывают такие бесстыдные вещи!
– Я бы никогда на такое не решилась, – прошептала она. – Не мог бы ты на время оставить меня одну?
Джейс пристально смотрел на нее, потом тяжело вздохнул.
– Ты хочешь, чтобы я тоже разделся в своей комнате?
– Да, пожалуйста.
Обычно Келли переодевалась очень долго, опираясь на кровать или на кресло, чтобы сохранить равновесие. На этот раз страх подгонял ее. Не дай Бог, Джейс войдет и увидит ее совсем обнаженной. Она даже не стала складывать одежду, оставив ее беспорядочным ворохом на кушетке. Келли надела целомудренную ночную рубашку, застегнула пуговицы до самого верха, легла и натянула одеяло до подбородка.
Он долго не возвращался. Келли лежала, вжавшись в перину, мечтая о том, чтобы провалиться, скрыться куда-нибудь. А вдруг ей не понравится то, что он собирается делать? Мама откровенно говорила с ней о потребностях мужчины. В ее устах это не выглядело тягостной повинностью. Однако приятельницы Келли шепотом пересказывали истории о женщинах, нехотя уступавших своим мужьям лишь из чувства долга.
А что, если ей это понравится? Его мужское естество проникнет внутрь – об этом-то она по крайней мере знала. Но при одной мысли об этом содрогнулась. Правда, не могла понять, что вызвало эту дрожь – страх или предвкушение. У Келли закружилась голова от одних его поцелуев. Если сейчас окажется, что близость доставляет ей удовольствие, она всю жизнь будет покорно ходить за мужем, как собачонка, и без звука пожертвует своей независимостью.
– Шампанское отменное. Я решил, что мы можем выпить еще немного.
Джейс стоял в дверях с двумя полными бокалами. Короткая ночная рубашка открывала сильные крепкие ноги, покрытые черными волосами, такими же, как и на груди, в вырезе рубашки, столь тонкой, что Келли хорошо видела очертания его сильного тела. И выпуклость внизу живота. Она знала, что там, и в ужасе крепко закрыла глаза.
– Я не хочу. У меня от шампанского голова кружится. И погаси, пожалуйста, лампу.
Звякнуло стекло – он поставил бокалы на столик. Затем нетерпеливый выдох – он задул лампу.
Келли открыла глаза. Серп луны освещал комнату слабым серебристым светом. Джейс снял рубашку через голову. Келли еще раз порадовалась тому, что в спальне темно. Сейчас его тело казалось большим темным пятном с еще более темными пятнами на груди и внизу.
Он лег рядом и слегка дернул одеяло, которое девушка крепко сжимала.
– Кэл, радость моя, не надо бояться. Джейс поцеловал ее. Губы его ласкали ее губы до тех пор, пока она против воли не раскрыла их. Но поцелуй не доставил никакого удовольствия. Интенсивные движения языком живо напомнили ей о том, что должно последовать дальше. Келли оттолкнула его.
– Не надо целовать меня. У меня дыхание перехватывает.
Он засмеялся:
– Так и должно быть.
– Нет… я хочу сказать… мне это совсем не нравится. Не могли бы мы… перейти к…
Чем скорее все это окажется позади, тем лучше.
– Черт!
Джейс потянулся к пуговицам на ее ночной рубашке и начал нетерпеливо расстегивать. Келли прижала рубашку к груди.
– Прошу тебя. Не надо… если ты не возражаешь.
– Возражаю. – Он тяжело вздохнул. – Не могу сказать, что с тобой легко, Кэл. – Голос его немного потеплел. – Но девственница – это, наверное, совсем особое существо. Я постараюсь быть нежным и осторожным, как только смогу.
Джейс поднял ее рубашку до талии. Келли стиснула зубы. Как это все неловко, неприятно! Потом раздвинул ей ноги и встал на колени между ее бедрами. Она затаила дыхание и поморщилась от ощущения у своего лона чего-то влажного, жаркого, настойчивого.
– Господи, как долго я тебя хотел!
Неожиданно Джейс сделал мощный толчок и резким движением погрузился в нее. От изумления у Келли дыхание перехватило. Она невольно выгнула спину. Никакой такой резкой боли, о которой предупреждала мама, она не почувствовала, но мужское естество, заполнившее, как ей показалось, все внутри, ощущалось чем – то чуждым и нежеланным. Интересно, как другие женщины это терпят? Потом он начал двигаться так, что все ее тело тряслось и подпрыгивало на кровати. Келли чуть не попросила Джейса прекратить это.
Дыхание его стало частым и тяжелым, толчки все ускорялись, учащались, усиливались. Наконец он приглушенно вскрикнул и издал стон, в котором ей послышалось разочарование.
– Черт!
Он сел на постели и обхватил голову руками. Некоторое время Келли лежала неподвижно, чувствуя, как постепенно спадает напряжение. Слава Богу, все закончилось!
– Я хочу помыться. Пойду в комнату Бет.
Она потянулась за тростью, прислоненной к ночному столику. От холодной воды ее передернуло, но по крайней мере теперь она снова почувствовала себя чистой.
Келли взглянула на свое отражение в зеркале. Однако, к великому своему удивлению, обнаружила, что выглядела она точно так же, как и раньше. Тем не менее, Келли пришла к выводу: все это не настолько ужасно, чтобы она не могла такую близость перетерпеть, когда Джейсу снова это понадобится. Что ж, наверное, так лучше. Келли будет называть его мужем, но по крайней мере не пожертвует своей независимостью ради несуществующих сексуальных радостей.
