На этот раз девушка не выдержала:
— И что?
— Как что? Взял две штуки и ушел. А кто им виноват? Это ж надо додуматься, грабить почти гроссмейстера!
Следующий вопрос Лайма задала минуты через три, когда просмеялась:
— Это анекдот?
— Нет. Всё так и было. Самое смешное, что эти идиоты неделю после этого Борьку вылавливали.
— А он, конечно, не пришьел?
— Он, конечно, пришел... — сказал Леха, дождался недоуменного взгляда девушки и закончил, — и мы с Олегом тоже...
Лайма снова расхохоталась.
— Не надо меня смешьить. Ти научишь меня драться?
— Научу. Только в лагере уже.
Улыбка слетела с лица Верина, — Тихо! Кто-то едет...
Окрестности Новосибирска, медицинский центр «Врачебная практика» Андрей Урусов (Седьмой)
По первоначальному плану рассчитывали быстренько всё загрузить и до темноты выдвинуться на Центральную Базу.
Но первоначальный план, кроме проблем с транспортом, не учитывал, что тонкая техника для того и тонкая, что нельзя ее демонтировать кувалдой, ломиком или «болгаркой». Вот и провозились невероятно долго, возясь с каждым винтиком.
А потом еще и загрузить надо... Длинномер-то, он длинный, кто спорит. Только не тентованный, а здоровенная будка, загружать которую можно только с заднего торца. И, соответственно, тащить груз вдоль кузова вперед почти тринадцать метров. Не предусматривал старый хозяин перевозку даже самого простейшего рентгенаппарата, не говоря уже о всяких других, еще более громоздких штуках. Врачи, в азарте плюясь слюной и размахивая руками, наскакивали на Урусова, требуя в обязательнейшем порядке загрузить еще вон ту штуку с хитрым названием, а потом еще вон ту, и ту! И каждая поперек себя шире...
Кое-как процесс все же двигался. Пока срочники не нашли две трехлитровые баклажки спирта... А сердобольные медсестрички бедным солдатикам покушать принесли. И водички, чтобы запить.
Вот половина и нажралась до изумления. Андрей заметил это, когда сразу двое упали. Тут же мелькнула мысль, что облучение пацанов достало. Подбежал, перевернул, и чуть не задохнулся от густого перегара.
— Сцуки. — Мрачно сказал Урусов и начал собирать по больничным закоулкам подчиненный личный состав.
Дмитровский проводил разъяренного старшего сержанта понимающим взглядом. Его ребята все же лет на пять в среднем постарше были, да и не было среди них срочников.
Минут через сорок, над территорией стоял жуткий мат вперемешку с затрещинами. Врач-вытрезвитель-похметолог из Урусова получился отменный, и даже те, кто больше всех усугубил, все же к процессу вернуться сумел...
Все равно пришлось половину боевого охранения убирать и кидать на загрузку. Как и большую часть ходячих пациентов. Типа: проезд отрабатывать надо, так что — вперед. Рука сломана? Вторая есть. Всех, короче говоря, « под ружье» поставили. Иначе переезд и вовсе ночью кончился бы. Хоть и не ждали неожиданной атаки, но кто того «псевдомэра» знает»?
А врачи все ходили мрачнее грозовых туч и прикидывали, какой процент вероятности довезти до места назначения хотя бы половину...
Таджикистан, поселок Сарвада Станислав Белозеров (Малыш)
— Дед — Малышу!
— Дед здесь.
— Как успехи?
— Последнюю шишигу грузим. Остались только учебники.
— Какие учебники?
— Разные. Больше всего таджикских, но и наши есть. Школьные.
— Зачем нам учебники?
— Ты сколько лет здесь жить собираешься?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю... Догрузим — сообщу. Минут через десять.
«Все-таки, Виктор — голова, — подумал Стас, — В такую минуту подумать про учебники. Но ведь прав, детей-то учить надо будет, а с учебниками это намного проще. И не суть важно, на каком они языке».
Десять минут тянулись дольше, чем предыдущий час. Вроде всё тоже вокруг: брошенные дома покинутого жителями поселка, пустынная дорога. Но время словно остановилось. Секунды тянутся неимоверно медленно, словно резиновые...
— Малыш — Деду.
— Здесь.
— Мы готовы. Поехали.
Отлично. Можно и нам.
— Малыш — Олегу! — опять ожила рация.
— Здесь.
— Гости у нас. Два УАЗа и грузовик. Минут пять.
Но Стас уже и сам услышал гул моторов.
— Уходим! Пулей! Чтобы не заметили.
Четверо бросилась к машине. Вынырнувший из двора Олег вспрыгивал уже на ходу. И всё равно они опоздали. Затормозившие у поваленного столба джигиты успели увидеть уходивший УАЗ. Вдогонку раздалась пулеметная очередь.
— Вот козлы, — выматерился Огневолк, — хоть бы убедились сперва, что не свои.
— За нас столбик представился. Браты, сможете на ходу пулемет на турель приспособить? Боюсь, придется повоевать...
— Пытаемся...
— Столб их задержит на пару минут.
— Даже на пяток. Но этого мало. Увидят, что в ущелье уходим. Придется драться.
— Гони! Там лучше, чем здесь. И заслон поддержит...
Новосибирск, где-то на окраине Виктор Безручков
— Стоять, мурзик! К краю — Урусов со всей дури шарахнул берцем по мехводскому люку и рыбкой ушел с брони в мешанину развалин. Ничего не сообразивший Безручков выкрутил БТР к обочине. Хлопнул тяжелый десантный люк, и вслед за старшим сержантом выскочило с десяток бойцов. Азартно щелкая предохранителями, они ломанулись догонять командира. Последним выбрался шахматист. Удивленно посмотрел на окружающие развалины, вздохнул, вытащил из кармана спортивной куртки пистолет и тоже побежал следом.
Колонна шла мимо. Прапорщик мрачно курил одну за другой. Рядом притормозила ментовская «газель».
— Курим? — спросил подошедший старлей у Безручкова.
— А фули еще делать?
Тоже верно. — согласился Дмитровский. — А твои куда побежали?
— Мабуть посцять захотилы!
— Чего? — не понял старлей.
— Не обращай внимания. Это я с хохлом нашим переобщался. От него и не такое подхватить можно. Переводится как «да хрен их знает, куда!». — более понятно объяснил ситуацию прапорщик. — Если Урусов куда пошел, да архаровцев своих поволок — быть или беде, или в биде.
— Цирк, одним словом. — Дмитровский тоже закурил. Его подчиненные повылазили из плотно набитого микроавтобуса и бродили вокруг, разминая ноги. — Без тебя мимо точки не проедут?
— С фуя ли? — удивился прапорщик и метко угодил «бычком» в завалившуюся мусорную урну. — В колонне еще один «коробок» остался, и под тридцать рыл. Дорогу каждый знает. Мы же по трое не ходим, как вы!
— А зато я писать умею! — Дмитровский тоже вспомнил старый анекдот, объясняющий, почему патрульные всегда ходят по трое.
— Во, уже назад идут! — прислушался Безручков и полез в бронетранспортер.
Дмитровский оглянулся. И охренел. Впереди всех шел старший сержант Урусов, перетянутый пистолетной сбруей с двумя кобурами сразу. На голове вместо привычного берета, одета была ушанка с красной полосой поперек. Из кармана выглядывала рукоять, очень похожая на революционный маузер. А в руках у старшего сержанта было древко. И над головой под порывами ветра бился красный флаг с золотистым серпом-молотом и надписью «СССР». Или правильнее сказать не «бился», а: «гордо реял»? В общем, и то, и другое.
После всего этого, вполне нормально воспринимались и гармошка, и пулемет «Максим», который с радостными лицами тащили сразу два бойца. И даже мальчонка, запомнившийся старлею красивым разводом Сухова, а теперь гордо вышагивающий в выцветшей буденовке. Собственно, именно он замечательно подчеркивал общий идиотизм ситуации.
— Понимаешь, Андреич, тут же музей под боком! Краеведческий или что-то подобное! До Войны зайти так и не сподобился. А тут мимо едем, дай, заскочу, думаю! — рассказывал Урусов, размахивая руками.
— Бандерлоги! Максимке ствол не погните! Что я детишкам на Новый год подарю! — начал вдруг ругаться Андрей, на неуклюжие попытки солдат засунуть пулемет в десантное отделение через довольно узкий люк. — Там станок же снимается! Три винта всего! Урюки! Щас как достану маузер революцьённый, да шлепну как последнюю контру!!!
Наконец, бедный пулемет занял свое место внутри современной тачанки. БТР окутался сизым выхлопом и погнал вперед, догоняя колонну. Сзади пылила полицейская «газель».
— Ну, подхожу, а там стены кусок обрушился. Сам понимаешь — как мимо пройти?! Вот и не прошел.
— Я в шоке, дорогая редакция. — только и нашел что сказать Безручков.
— То ли еще будет, Вить! — Урусов стянул ушанку и взъерошил мокрые волосы. — Не хочу, я, понимаешь, с ума сойти. А так, видишь, новое знамя бригаде нашел, да и Борьку приодел согласно талантам. Он же у нас — мегаэкспроприатор экспроприаторов. Так что, буденовка комиссарская к лицу будет и по делу!
Таджикистан, Фанские горы, альплагерь «Алаудин-Вертикаль» Санечка
— Мама, смоли, какие у меня камуски! Я сама насла!
