— Мама, смоли, какие у меня камуски! Я сама насла!
— Молодец, доченька! Сейчас мама отнесет эту корзину на склад, и посмотрит!
— Холосо. А папа де?
— Папа уехал вниз, надо оттуда вещи перевезти.
— Там много весей?
— Много.
— Тада без папы низя. Папа самый сильный...
Все бегают. Все что-то делают. Деда всё время занят. Папа куда-то ездит. Мама коробки таскает. Даже баба Ира что-то записывает и ей некогда. А со мной никто не играет. Вот баба Саня со мной всегда играла.
— Мама, а када мы поедем к бабе Сане?..
Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения Владимир Пчелинцев (Шмель)
Неожиданно захрипела рация на загрузке.
— Сороковой — Седьмому! Мы к вам!
— Сороковой здесь! А нахрена?!
— Ибо нефиг!
— Принял! Роджер.
О возвращении договорились предупредить заранее. Хоть и смысла особого не было. Это стало понятно только сейчас. Огромная колонна техники и пыли поднимала, и шума создавала столько, что, наверное, и с уцелевших спутников была и видна, и слышна. Ночь, конечно, многое скрадывала, но тем не менее...
Майор ожидал многого, вплоть до гибели эвакуационной группы в полном составе. И места себе не находил, мотаясь на верном УАЗике между расположением бригады и ЦБС, пытаясь разобраться с нынешним «пожаром в борделе во время наводнения».
Больше времени приходилось проводить в бригаде. Бедную часть сначала разрушили ракетно-бомбовым, а потом еще прошлись асфальтовым катком переезда, половина которого равняется, как известно, пожару. Не сожгли ничего больше, и то хлеб.
Тем не менее вызов Седьмого застал Пчелинцева на Базе. Судя по голосу Андрея, все получилось минимум неплохо. Через пару секунд, новообразованное боевое охранение, снова получившее позывной «Периметр», в лице вечного наблюдателя сержанта Соловьева, доложило о приближающейся колонне техники.
Заурчал мотор «козлика», и комбат рванул к КПП, даже не подозревающему, что он становится местом легендарных событий...
— Ну, ни хрена себе... — только и смог сказать Пчелинцев, когда первая машина вывернула из-за поворота, попав в прицел сразу двух прожекторов.
На башне головного БТРа, под красным полотнищем советского флага, сидел старший сержант Урусов в ушанке и с гармошкой, которую терзал самым беспощадным образом. Множество двигателей глушили звук, и, судя по довольной сержантской роже, правильно делали. А за бронетранспортером выезжали все новые и новые машины...
— Это, вообще, что ? — спросил Шмель у Седьмого, когда тот спрыгнул с брони и печатая строевым шагом подошел для доклада. Ушанку и гармонь оставив, впрочем, на БТРе.
— Это? — оглянулся назад Урусов. — Это — результат успешно выполненного задания, по заранее составленному гениальному плану! — И старательно начал «поедать глазами» комбата.
— Мля, Андрей! Не выеживайся! Гармошка на кой хрен? И где ты ее откопал вообще?! Из какого красного уголка спер?!
— Ааа... Гармошка — из краеведческого. Мимо проезжали — ну, как не зайти было, сам понимаешь. Мы там с ребятами еще таааакое поносить взяли! Потом похвастаюсь!!! А знамя нам будет вместо утраченного! За ради уставного порядку. А то, что мы за подразделение без флага?! Прямая дорога на расформирование.
— Мародер!
— Ага. И каратель. А в общем — чтобы тебе шаблон порвать нафиг.
— Какой-такой шаблон? — удивился Пчелинцев.
— Самый обыкновенный. Я сперва Мезенцева на ходу кофе по-турецки поил. Потом Шахимат Сухаря на кучу транспорта развел. Надо же традицию продолжать. — подмигнул Урусов и шагнул чуть в сторону, увлекая за собой и майора. Мимо, обдав их выхлопом, величаво пропыхтел здоровенный «Мерседес» — длинномер.
— Подожди... Какого Сухаря? — переспросил Пчелинцев, когда сумел отчихаться.
— Того самого, с которым ты ворковал недавно за рюмкой чая. Валерия Николаевича Сухова. Ты думаешь, кареты скорой помощи в Энске на дороге валяются?
— Так. — упрямо мотнул головой Шмель. — А теперь ты мне рассказываешь все по порядку и с самого начала.
— В начале было Слово! — торжественно начал Урусов и с трудом уклонился от оплеухи. — Понял-понял! Короче, дело было так...
Таджикистан, поселок Сарвада Олег Юринов
Это место я еще позавчера нашел. Здание, похожее на склад. Плоская крыша с чем-то типа навеса. Дырявый, но от солнца закрывает. Кирпичный парапет по периметру. Одна дырка в парапете уже была. Еще две я сам выломал. В результате имею три «амбразуры» на одной крыше.
Позиция замечательная во всех отношениях. Просматриваются оба моста: через Ягноб и Искандер-Дарью. Мосты на боковой дороге, той, что к Искандер-Кулю идет. С того направления ждать, в принципе, некого. И трасса видна километра на три, если не больше.
Уйти отсюда — минутное дело. Надо спрыгнуть на аккуратно сложенные бетонные блоки, а с них на землю. И все. Дальше два переулка, один выходит к «редуту», другой к оставленному нами УАЗу. И оба выхода видны мне заранее. И с крыши, кстати, тоже. Так что у меня не только снайперская позиция, но и наблюдательный пункт. Из придорожного «блок-поста» видно не в пример меньше.
Хорошее место. Но за три дня оно изрядно поднадоело. Скучно. Лежишь и часами пялишься на дорогу. Однако приказ есть приказ. Если прозеваю «гостей», ребятам это может дорого обойтись. Вот и лежу, обозреваю... Позавчера впустую лежал, вчера... Надеялся, и сегодня тихо будет, но не судьба... Обидно! Папа уже сообщил об уходе последней машины из поселка, как эти уроды нарисовались. И что теперь делать?
Сообщаю Стасу. Тот приказывает отходить. Правильно, наверное. Держать-то местную шпану на этой позиции можно долго. А вот отойти в бою — проблемно. И смысла особого тут сидеть нет. Прикрывать уже и некого ведь. Шишига имеет километра два преимущества, точно уйдет.
Рассуждаю уже на бегу. Как раз по второму переулку. Ребята, естественно, уже в «козле», ждут только меня. Не особо и ждут — машина потихоньку катится. С разгону впрыгиваю назад, к братьям. Не удержав равновесие, плюхаюсь на сиденье: Стас резко прибавляет скорость. Тут же раздается пулеметная очередь, но пули летят высоко над головами. Переворачиваюсь, подбирая подходящую для стрельбы позу. Рядом братья без особого успеха пытаются закрепить пулемет на турели.
Когда проскакиваем центральную площадь, вижу преследователей. До них метров триста. Мало. Похоже, они не только на удивление быстро разобрались со столбом, но и едут быстрее нас. Ребята всё еще мучают свою дуру... А вот басмачи опять разрождаются очередью. Ладно, не я первый начал. Выпускаю пять пуль подряд и, к величайшему своему удивлению одной почти попадаю. В углу лобового стекла басмачевского «козла» появляется дыра, от которой разбегаются трещинки... Чуть-чуть бы левее и ниже... Но и так неплохо, с трясущегося на ухабах УАЗа в сарай попасть, и то — достижение. А тут маленькая машинка! Я и промахнулся-то на полметра от силы. Тем более, что на следующем ухабе простреленное стекло осыпается, и бандиты ненадолго снижают ход. Перезаряжаю винтовку. Судя по звуку, преследователи опять начинают догонять. Выходим на ровный участок трассы, и Стас прибавляет скорость. Расстояние перестает сокращаться, зато и бандюки видят нас. Пытаюсь выстрелить прицельно. Безнадежно, разве что на нервах у них играю. Впрочем, мы уже выскакиваем к мосту. Тут приходится тормозить, поворот достаточно крутой. Эти сволочи метрах в двухстах, если не меньше. Плохо, догнать не догонят, но заметят, в какое ущелье ушли. А там еще грузовик был на подходе!
«Козлы» джигитов почти вплотную друг к другу вылетают на мост...
Окрестности Новосибирска, Центральная база снабжения Владимир Пчелинцев (Шмель)
— Куда я попал, и где мои вещи?!
— Я так тоже сначала подумал. А потом расслабился и начал получать удовольствие. Только это еще фигня на самом деле! — «утешил» Урусов.
— А что не фигня? — сразу же насторожился комбат. — Вы с Валерой за поставки «черного дерева» у меня за спиной договорились?
— Неа! Но! — Седьмой многозначительно ткнул в небо указательным пальцем. — Идея, признаю, хороша! Надо будет Борьке подкинуть! Так это еще не всё. Он же меня подписал из него Рембу соорудить, а потом в Тадж с ним сбегать. К Потапу в гости.
— Это как? Что он там забыл, я понимаю. А тебя он как развел?
— Как срочника-первогодка. На слабо взял...
— Хитер бобер! — засмеялся майор. — Я с ним точно в карты играть не сяду!
— Не, в карты не садись. Только в шахматы!
— В шахматы — тем более.
— Ага! Счас! Он так повернет, сообразить не успеешь, а уже играешь!
— Всё равно не сяду. Я все-таки цельный майор, а не сержант бестолковый!
-А со мной сядете? — спросил у комбата, незаметно подошедший старший лейтенант в «ментовском» комке. Старший лейтенант Дмитровский. Командир взвода. Батальон ВВ.
