Шеду вернее, чем огнестрельная рана в плече.
К сожалению, Таура не мог ответить приятелю, не мог предупредить его, поэтому просто старался двигаться возможно быстрее, чтобы тот не успел переполошить дежурных на корабле.
Шеда, измученный кровопотерей и долгим пребыванием вне воды, оказался недостаточно сообразителен и продолжил задавать вопросы темноте:
— Таура, это ведь ты?
— Кто здесь? — молоденький матрос вышел на палубу, боязливо вглядываясь в морские волны вокруг корабля. — У меня ружье, так что без фокусов, — оружия у парнишки на самом деле не было, и голос его дрогнул, когда из темноты раздался особенно звонкий всплеск.
Таура замер без движения, боясь даже вздохнуть, чтобы не выдать своего присутствия, и моля морского дьявола, чтобы Шеда замолчал.
Но Шеда не замолкал. Он бросил полный ненависти взгляд на молодого матроса:
— Что, пришел поглумиться над беспомощной добычей?
От хриплого голоса мава, раздавшегося в вечерней тишине, матрос вздрогнул и непроизвольно отшатнулся от борта, к которому была прицеплена сеть с невольником.
— Оно еще разговаривает… — паренек прошептал испуганно, осенил себя охранным знаком и поплевал через левое плечо. — Тебе меня не заманить в морскую пучину, чудище!
— Сдался ты мне, — Шеда обессилено обмяк в сетке и отвернулся от человека.
— Морской дьявол! Не искушай меня! — матрос попятился и издалека плюнул в сторону связанного мава. Плевок не долетел до цели, безобидно плюхнувшись в воду.
Паренек скрылся в трюме, и Таура с облегчением выдохнул. На какое-то время над палубой повисла тишина, нарушаемая только плеском волн. Юноша несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение, и продолжил свое движение. Одним отчаянным прыжком он преодолел расстояние до сети и повис, вцепившись в мелкие, режущие руки ячеи. Невод с пленником закачался, канаты заскрипели, и Шеда снова подхватился, но Таура успел вовремя зажать ему рот, красноречиво нахмурив брови.
В глазах приятеля-мава мелькнул испуг, затем удивление и после искренняя радость. Он тихонько кивнул головой, и Таура убрал руку от его рта. Не теряя времени даром, юноша выхватил нож и, бросив быстрый взгляд на кусты, в которых пряталась Эрика, принялся пилить им прочную сеть. Сетка подавалась с трудом, почти также плохо, как недавно раскуроченная Таурой подводная решетка. Та самая, на которой он оставил клочок своих отливающих бирюзой волос…
Наконец одна из нитей лопнула, и Таура сразу же принялся за следующую, с опаской поглядывая уже не в сторону кустов, в которых он оставил Эрику, а на ярко горевшие окна в кабинете Ричарда. И хоть Морза вместе с душой забрала его магию, чутье подсказывало Тауре, что нужно торопиться — беда была близко.
Еще одна нить сдалась под напором Клюва моря, но образовавшегося отверстия оказалось недостаточно, чтобы Шеда выбрался наружу, и Таура взялся за следующую струну. Приятель, как мог, помогал ему, но лишь разрезал руки и щупальца до крови, пытаясь разорвать тонкие прочные ячеи.
Стиснув зубы, Таура, не останавливаясь, работал ножом. Сеть качалась, скрипели канаты.
— Что-то наша пойманная рыбка разбуянилась, — на палубе раздались голоса и послышались шаги нескольких человек. — Смит, Петерсон, проверьте сеть.
Шаги приближались к борту корабля, Таура торопливо резал неподатливую нить, Шеда изо всех оставшихся сил пытался разорвать сеть. А из кустов за ними следила перепуганная княжна Эрика Вильгефорц, будущая княгиня нир Нигель.
И в тот момент, когда последняя нить уже почти лопнула, окно в кабинет лорда Нигеля распахнулось, и в освещенном проеме показалась фигура хозяина дома. Ричард высунулся из окна, и над пристанью прозвучал его гневный окрик:
— Держите сеть, ротозеи! Он сейчас уйдет!
Шаги тут же превратились в топот. К борту бросились несколько матросов, кто-то из них схватился за канаты, пытаясь вытянуть пойманного мава на палубу корабля, кто-то передергивал затворы ружей. Вспыхнули фонари, озарив невод с добычей и висевшего на нем Тауру ярким светом. Юноша непроизвольно зажмурился, но последним движением все-таки перерезал упрямую нить. Шеда выскользнул в образовавшуюся дыру, с тихим всплеском нырнув в воду, и тут же ушел на глубину.
Таура чуть дернул уголком губы — теперь людям не поймать мава. Даже если они перекрыли все подводные лазы, Шеда сможет обойти их заслоны по суше, а ночью никто точно не осмелится искать его в заливе.
— Остолопы! — Ричард продолжал бушевать, свесившись с подоконника. — Хватайте мальчишку! Он ответит за это!
Несколько крепких рук ухватили Тауру за плечи. Юноша рванулся, было, но тут же обмяк. У него было две дороги — либо в руки ловчих, либо в морскую воду, которая мгновенно превратит его в морское чудище с восемью щупальцами и лишит возможности завоевать любовь красавицы Эрики.
И Таура сдался на волю палачей.
Глава 14. Преступление и наказание
Двое дюжих матросов выволокли Тауру на палубу и грубыми пинками заставили скрючиться у их ног.
— Не убейте его раньше времени! — боцман осек своих не в меру ретивых подчиненных. — Господин приказал поймать, а не прибить. Тащите его на берег.
И матросы потащили. Таура вяло сопротивлялся, понимая, что бежать ему было некуда. С замиранием сердца он представлял, что могла подумать Эрика, видя его неудачу. Впрочем, Шеду он освободил, так что можно было допустить, что предприятие увенчалось успехом, и в глазах Эрики он все-таки стал героем.
На причал уже выбежал Ричард — в ночном халате, но с винтовкой в руке. Следом за хозяином мчался Ризон и еще кое-кто из прислуги. Матросы грубо швырнули Тауру под ноги подоспевшего лорда Нигеля, и тот сверху вниз смерил юношу презрительным взглядом.
— Паскуда! — Ричард зло процедил сквозь зубы, замахнулся ногой, чтобы отвесить Тауре пинка, но в последний момент сдержался. — Ты зачем это сделал?
Таура исподлобья взглянул на Ричарда, но, разумеется, ничего не ответил и просто отвел хмурый взгляд в сторону.
Ричард хрипло зарычал, подобно раненому зверю, схватил Тауру за грудки и одним движением поставил на ноги перед собой. Грубо встряхнул его, пытаясь поймать взгляд провинившегося слуги:
— Ты зачем выпустил восьминога, я тебя спрашиваю? Отвечай, щенок!
— Милорд, он вам не ответит, — из-за спины Нигеля прозвучал заискивающий голос Ризона. — Он же немой.
— Ах, немой! — Ричард в сердцах отшвырнул от себя Тауру, тот налетел спиной на матросов, и они пинками и ударами заставили его снова опуститься наземь перед их господином. — Так, я знаю несколько приемов, способных разговорить даже немого… — Нигель процедил сквозь зубы с хищной ухмылкой, не сулившей Тауре ничего хорошего.
— Милорд, позвольте вам кое-что напомнить, — деликатно откашлявшись, Ризон снова привлек к себе внимание.
— Говори! — Ричард сверлил Тауру пронзительным взглядом, пытаясь сломить его волю, но тот не
