Глава семнадцатая
Глядя на Кэти, Салли не верилось, что та беременна. Тем легче было ей притворяться перед самой собой, что Кэти вовсе не беременна и что весь этот кошмар на самом деле не происходит. Утренняя тошнота у Кэти миновала, она уже не бегала каждые пять минут в туалет. И хотя в пабе ее старались не особо обкуривать и она пила исключительно диетическую колу, помешивая соломинкой, чтобы вышел газ, все это не бросалось в глаза. До сих пор Салли удавалось убедить себя, что Кэти просто очередная одноразовая девушка Мика. Именно это она пыталась сделать и сейчас.
Салли понимала, что ведет себя хуже страуса, поскольку закапывает в песок не только голову, но и все, что только можно закопать. Она отчаянно старалась забыть о том, что произошло. Это было невероятно трудно, особенно с тех пор, как из главной ее опоры Джуди превратилась в важнейшую часть того, о чем Салли хотела забыть. Если же она все-таки набиралась смелости осмыслить происходящее, то первой ее настигала ужасная мысль: все, от чего она так упорно пытается спрятаться, рано или поздно настигнет ее, и тогда ей точно не спастись. А потому Салли все глубже зарывалась в песок, с отчаянием обреченного на смерть решая: пусть будет что будет. Но до тех пор она намерена храбро притворяться, будто все по-прежнему. Жалкое утешение, но другого она не находила.
Выглядела Салли как всегда, то есть замечательно, зато чувствовала себя препогано. И прежде всего, ей было очень одиноко. Спасали ее самообладание и гордость, которых у нее всегда имелось в избытке, так что она даже больше времени, чем раньше, уделяла собственной внешности: для всех, и особенно для друзей, она должна оставаться веселой, красивой, ухоженной — словом, такой, какой ее все любили. И лишь оставшись одна, она решалась стереть с лица улыбку, взглянуть в зеркало и увидеть тоску в глазах да ввалившиеся щеки. Но это было дело поправимое. Тонкий слой бежевых теней, чтобы убрать красноту с век, черный карандаш, чтобы подчеркнуть глаза, чуть больше обычного румян, чтобы спрятать бледность… И перемены никто не замечал. Хоть это утешало.
— Ого! Я и не представляла, что придет столько народу! — Шиобан плюхнулась на стул рядом с Салли.
— Всем хочется повидать вас перед отъездом, — улыбнулась Салли и чокнулась с Шиобан. — Поздравляю!
— Вернемся, ты и глазом моргнуть не успеешь. Жаль, нам не по карману умотать на целый год. Говорят, полгода пролетят и не заметишь.
Шиобан и Билл круто меняли свою жизнь. Уволились, сдали квартиру и купили два билета до Австралии, с которой решили начать свое кругосветное путешествие.
— Как знать, — утешила Салли. — Может, осядете где-нибудь в Таиланде и раскрутите собственный бизнес.
— Ага. Или вдруг уверуем в Господа и станем миссионерами, а на Филиппинах нас похитят террористы.
— Ну, если выберетесь живыми, всегда можно написать об этом бестселлер.
— И потом про нас снимут кино! — вдохновенно подхватила Шиобан, теребя длинные рыжие волосы. — Хочу, чтобы меня сыграла Николь Кидман.
— А Билла?
Шиобан засмеялась и оглянулась на мужа, который у стойки бара беседовал с Миком и еще двумя мужчинами.
— Может, Дени Де Вито? Он же известный сердцеед, да? — Она нежно улыбнулась, глядя на Билла, лысеющего коротышку. — Мой пузатенький поросеночек. Мы надеемся, что за время путешествия животик втянется.
— Поезжайте в Индию, — посоветовала Салли. — Не мойте фрукты и питайтесь с уличных лотков. Классная диета. Гарантирую, что через неделю не узнаете себя. Правда, несет с обеих сторон без остановки и жутко болит задница. Зато оглянуться не успеете, а ребра уже выпирают, как стальные балки.
Шиобан весело расхохоталась, но Салли вдруг стало тоскливо. Глядя на Шиобан, которая без ума от своего Билла, парня пусть и отличного, но уж точно не красавца, Салли еще острее ощутила свое одиночество. Она смотрела на Мика. Он, конечно, посимпатичнее Билла, и харизма у него есть, но ведь тоже не Аполлон. До Мика Салли увлекалась стройными красавчиками, но, узнав его, с удивлением обнаружила, что ее совершенно не раздражает его брюшко, — более того, в ее глазах оно даже придавало Мику дополнительный шарм. Мик словно раз и навсегда непостижимым образом переписал ее ДНК. Дело не в том, что теперь она замечала исключительно высоких, лысых и пузатых. Все обстояло гораздо хуже. Она вообще никого не замечала — кроме Мика.
— Билл мечтает устроиться сезонным рабочим на австралийской ферме, — болтала Шиобан. — Вряд ли он в курсе, чем там занимаются сезонные рабочие, но он считает, что это звучит круто…
Салли вполуха слушала болтовню Шиобан и разглядывала приятельницу. Несмотря на рыжие кудри и очень белую, как у всех ирландцев, кожу, Шиобан нисколько не походила на красавицу Николь Кидман. Разумеется, со звездой она сравнила себя в шутку, подтрунивая над своей заурядной внешностью. Но ведь Шиобан все же встретила человека, с которым счастлива, с которым живет душа в душу и с которым не боится броситься в неведомое, навстречу приключениям. Шиобан с Биллом женаты уже пять лет, а она сама не сумела убедить Мика хотя бы съехаться. А ведь она в десять раз красивее и обаятельнее Шиобан. Все эти журналы мод, Священное Писание современных девушек, все эти умные советы, индивидуальные рекомендации, новейшие фасоны — какой от всего этого прок? Салли прекрасно знала, что большинство женщин искренне завидует ей, ее внешности и вкусу. И что в результате? Толстуха Шиобан, в нелепых джинсах мешком и растянутой тенниске с дурацкими надписями, нашла свою судьбу, а Салли сидит на скамье запасных и смотрит, как другая ждет ребенка. А может, жить даже проще, если знаешь, что ты не красавица? Может, тогда с радостью довольствуешься тем, что тебе перепало, и искренне благодаришь за это свою счастливую звезду? Может, ты просто понимаешь, что не заслуживаешь того, что рисовалось тебе в мечтах, и потому не рвешься достичь эталона красоты, который навязывает тебе общественное мнение?..
Господи, если бы Шиобан могла прочесть хотя бы малую часть мыслей Салли, она наверняка выплеснула бы свое пиво (от которого ей следовало бы воздержаться, поскольку вон какие складки на животе) на прелестный новый свитер Салли и впредь не сказала бы ей ни слова. И Салли совсем не обиделась бы. Салли прекрасно сознавала, что зависть к Кэти стремительно превращает ее в эгоистичное и злобное чудовище. Буквально на днях она поймала себя на мечтаниях о том, как у Кэти случается выкидыш — ведь еще нет трех месяцев, значит, все возможно, первая беременность часто заканчивается выкидышем, разве не так? И Салли затрясло от отвращения к себе — к себе, переполненной ненавистью. Но, несмотря на отвращение, в нечистых закоулках ее ума продолжала ворочаться надежда, что в один прекрасный день ей позвонит Мик и хриплым голосом сообщит, что Кэти заперлась в туалете и плачет без остановки, потому что плод из нее выпал и его смыло в унитаз, вместе с их отношениями…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
