Читаем без скачивания Хрустальный ключ - Тамара Крюкова

Человек вдруг сорвался с места, подбежал к озеру и визгливо закричал:

— Ах вы, выдры мокрые! Чтоб вам пусто было! Ишь патлатые, моду взяли, чуть что высмеивать. Меня люди поумнее вас так называют. Почитайте-ка книжки ученые. Там не только про демона печали написано. Там меня еще и гением зла называют, во как!

Русалочий смех затих в глубине, а незнакомец совершенно спокойно произнес:

— Ну, Анчутка я. Но ведь про гения-то красиво звучит, а? — он с хитрецой подмигнул ребятам, и те не могли удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Вы, как я погляжу, тут новенькие, а эти мокрицы уже нацелились вас стекляшками да медяшками своими завлекать?

— А по-моему они милые, — вступилась за берегинь Даша.

— Наивное дитя. Как многого ты еще не знаешь в жизни, — Анчутка опять перешел на высокий стиль. — Что такое богатство? Прах. Разве можно ради этого лишиться жизни? — он буравил Петьку взглядом, будто ждал от него ответа.

Петька вспомнил коралловый грот и подумал, что еще немного, и они остались бы на дне озера навечно. Вдруг Петька почувствовал, что Анчутка очень много знает, и ему захотелось довериться ему, посоветоваться с ним.

— Скажите, а как выглядит Избранный? Где его найти? И как спасти Хрустальный ключ? — Петька засыпал нового знакомого вопросами.

Губы Анчутки искривила едва заметная усмешка:

— Вы слишком много хотите узнать, юноша, — медленно произнес он и вдруг, перейдя на визг ткнул в Петьку пальцем и, по козлиному прыгая вокруг него, закричал, — много будешь знать — скоро состаришься. Век живи, век учить, а дураком помрешь. Ду-ра-ком! Ха-ха-ха! — Анчутка со смеху покатился по земле, болтая в воздухе ногами. Вместо ступней у него были козлиные копыта.

Петька протер глаза. Даша, не мигая, смотрела на ноги Анчутки. Дети невольно попятились. Анчутка перестал смеяться. Он поймал взгляд детей и, указав на копыта, сказал:

— Это моя сухопутная обувь. Когда мне приспичит быть водяным, я меняю ее на другую. — Он проворно вскочил на ноги и притопнул. Вместо копыт вдруг появились лягушачьи ласты, а Анчутка доверительно подмигнул детям: Приходится, знаете ли, иной раз мутить воду. Кстати, насчет ключа. Это вы хорошо придумали, его освободить. Я в этом деле, можно сказать, пострадавший.

По щеке Анчутки скатилась скупая слеза.

— Как пострадавший? — спросил Петька. Ему было трудно привыкнуть к постоянной смене настроений и манер их нового знакомого.

— Ах! Это давнишняя история. История моего одиночества. Кого она может интересовать? — в голосе Анчутки звучала патетика.

— Нас интересует, — сказала Даша. Она была большой любительницей всяких историй.

— Ну что ж, если вам это небезынтересно, я расскажу все от начала до конца, — Анчутка встал в театральную позу, и поклонившись, словно стоял на сцене перед зрительным залом, начал свой рассказ.

— Вы думаете, я всегда жил здесь? Чушь. Я жил в том самом целебном озере, которое питал Хрустальный ключ. Ах, что это была за жизнь! Днем к озеру толпой шли люди, кто по воду, кто лечиться, а кто и просто так. Весь день гомон и разговоры. А по ночам слетались к озеру эльфы. Как сейчас помню: опустятся на озеро кувшинки, и все словно светом озарится. Тут и я к ним присоединялся. Занятно, знаете ли, было поболтать с этими крохами о том, о сем. Разве мог представить я тогда, что судьба моя сложится столь трагично, и я буду так одинок? — Анчутка прикрыл глаза ладонью и многозначительно замолчал.

— А потом? — робко спросила Даша, глядя на Анчутку широко распахнутыми глазами.

Анчутка выдержал паузу и, тяжело вздохнув, сказал:

— А что потом? Появилась неведомо откуда ведьма, озеро испоганила, и ушел ключ под землю. Люди перестали к озеру ходить, да и эльфы улетели незнамо куда. А я, как и вы, отправился в глубины, на поиски Хрустального ключа, но безуспешно.

Анчутка молча стоял, свесив голову на грудь.

Дашу мучал один вопрос, но она не знала, вежливо ли будет задать его. Помолчав, она все-таки решилась.

— Скажите, а вот это у вас уже потом появилось, или сразу было так? осторожно спросила Даша, показав на копыта.

Анчутка поднял голову и смерил Дашу взглядом с головы до ног, а потом вдруг заливисто и визгливо расхохотался.

— Поверили! Вот умора-то! Обманули дурачка, за четыре кулачка! приплясывая, прыгал он вокруг обескураженных ребят.

— Значит, это не правда, что вы жили в целебном озере? — спросила Даша.

— Конечно, это чушь! А вы и уши развесили. Таких лапоухих недотеп мне еще встречать не приходилось. Вас так легко обвести вокруг пальца, что мне даже жаль отпускать вас, но так и быть, сегодня я добренький.

Анчутка остановился и, сложив руки рупором, крикнул во всю глотку:

— Я добренький!

— Добренький… добренький… — отозвалось эхо.

— То-то же. Подтверждает, — удовлетворенно хмыкнул Анчутка. — А поскольку я добренький, я вас одарю.

— Нет, нет. Не надо нам никаких подарков, — помотал головой Петька.

— Ох-ох-ох, испугался! — презрительно скривился Анчутка и, тут же приняв горделивую осанку, запахнул плащ и торжественно произнес: — Не думаешь ли ты, что я буду подкупать вас мелкими подачками? Буду совать вам железные кружочки и крашенные тряпки? Я выше этого.

Анчутка забрался на кочку и свысока поглядел на притихших ребят.

— Я подарю вам совет. Житейскую мудрость, так сказать, — он захихикал и, хитро прищурившись, произнес, — Никогда никому ни в чем не верьте.

— Ничего себе мудрость? Разве можно жить, если никому не веришь? презрительно сказал Петька.

— Не только можно, но и нужно, иначе всегда будешь в дураках. Вот взять, к примеру, такой случай. Вам дали три зернышка: ячменное, просяное и пшеничное. И почему же они не помогли в нужную минуту?

При упоминании о зернышках, Даша побледнела, но Петька сказал:

— Ну, перепутал я их.

— Хи-хи-хи, это ты так думаешь, а что если ты тут не при чем? Твоя сестра их подменила, а тебе об этом не сказала, — захихикал Анчутка.

— Ерунда! Какой ей прок менять зернышки? Дашка любит фантазировать, но она не врунья, — вступился за сестру Петька.

Даша стояла молча, словно воды в рот набрала. Анчутка обратился к ней.

— А возьмем к примеру другой случай. Почему дверца почернела? Не потому ли что братец твой, жадюга, кошелек тебе не отдал, а ведь свалил-то всю вину на тебя.

Петька так опешил от такой наглости, что даже не нашелся, что сказать, а Анчутка продолжал.

— Кому первому приходят в голову самые хорошие идеи? Конечно, тебе, а братец твой все так оборачивает, как будто все заслуги только ему и принадлежат.

— Как вам не стыдно так говорить? Ничего я не оборачиваю, запротестовал Петька.

— Как бы не так, — Анчутка опять обернулся к Даше. — Ты думаешь, твой брат пошел с тобой, чтобы тебе помочь? Наивная деточка. Стоит вам освободить ключ, никто и не вспомнит о том, что желание было твое. Он все присвоит себе, чтобы самому стать героем. Ох и хитрец, — Анчутка шутливо погрозил Петьке пальцем.

— Все, что вы говорите — сплошное вранье. Вы просто хотите нас поссорить. Это подло! — воскликнул Петька.

— А не подло обманывать доверчивую сестру? — Анчутка, прищурившись, уставился на Петьку.

Даша ничего не говорила. Она молча смотрела на Анчутку. Откуда он все знает? Про зернышки он сказал правду, значит и про Петьку тоже. Даша пристально поглядела на брата. Неужели он на самом деле такой плохой и все время притворяется. Вот и берегини то же говорили. Во всяком случае, больше она ему верить не будет. Нашел дурочку.

Морра стрелой взметнулась из темных глубин бездонной пропасти. В мгновение ока она оказалась возле Даши и тенью распласталась у ее ног. Теперь Морра знала наверняка, что привязала девчонку к себе и больше ее не отпустит.

ГЛАВА 44. ПОЛУНОЧКА

Анчутка изобразил благодушную улыбку и, широко распахнув руки, произнес:

— Ну что ж, друзья мои. Я вас на путь наставил, и хотя мне искренне жаль расставаться с такими превосходными собеседниками, — он немного помолчал и визгливо крикнул: — Скатертью дорожка! Катитесь отсюда!

Петьку и Дашу словно подкосило, и они кубарем покатились куда-то вниз. Вслед за ними несся пронзительный, сумасшедший хохот Анчутки. Не в силах остановиться ребята кувыркались и скатывались по откосу, пока, наконец, не оказались у его подножия. Петька сразу же бросился к сестре.

— Не ушиблась?

ю Конечно, ушиблась, — плаксиво ответила Даша.

Вдруг Петькин взгляд упал на серебряную подвеску, висящую у Даши на груди.

— Ой, что это с подковкой? — удивленно спросил он.

Подковка совсем утратила блеск. Она была черной, словно закопченой, и лишь кое-где тускло просвечивало серебро.

— Наверное, испачкалась, — пожала плечами Даша, потерев подковку. «Вечно он придирается», — подумала она.