Я часто думаю о тех женщинах, которые выбирают кривой путь. Почему они обращают свой взор на полюбовника, а не на суженого? Разве нет у них такой возможности? Даже та, кто гонится за знатностью и славой (пусть даже если они совсем пустые), может найти себе под пару человека и образованного, и тонкого в манерах. Ну а кто мечтает о красивой внешности, непременно найдет красавца по своему хотению. Понятно, есть такие, кому не нужен ни первый, ни второй, — подавай ей великого искусника в спальном мастерстве. Кто ж мешает ей найти такого мастера любви? Можно сразу подыскать себе супруга — духом крепкого и силой ярого. Однако сделать это надобно загодя, оберегая впредь супруга и не ища связей на стороне.
Одна из приятельниц Яньфан заметила:
— Говоришь ты интересно и понятно! Не так, как другие. Сразу видно, что у тебя есть опыт!
Неужели и вправду Яньфан имела богатый опыт жизни? Откуда бы ему взяться? Надо вам знать, что еще в девицах Яньфан мечтала о красавце муже с именем, кто понимал бы толк в делах любовных. И вот она вышла замуж за студента, который как будто был умен и собой недурен. Ей поначалу показалось, что супруг обладает всеми нужными качествами мужчины, но на деле все не так: мужнин «капитал» оказался на редкость жалким, а сила духа была совсем ничтожной. Как говорят: «Наверх забрался и тут же сползает вниз, не обогрев живот». Могла ли Яньфан (как мы сказали, весьма усердная в любви) стерпеть подобную неспособность мужа? Пылая и сгорая от страсти, женщина старалась всеми способами поднять боевой дух супруга, подвигнуть его на смелые деянья. Но молодой ученый ей нисколько не помогал. Лишенный солидного «капитала», он на ее призывы откликался слабо, а в конце концов, не выдержав жестоких натисков жены, стал хиреть, теряя силы, и ровно через год протянул ноги.
Из пережитого Яньфан извлекла такой урок: талант, равно как и мужская красота, суть достоинства, которыми можно только любоваться, но не пользоваться. Что до сочетания всех трех качеств вместе, то, наверное, оно совершенно недостижимо! А коли так, то надобно, как говорится, отвергнув ложное, воспринять истинное, то есть в выборе супруга следует гнаться не за наружностью и не за талантами, но прежде всего проверить, крепок ли мужчина, есть ли в теле у него мощь и ярость. Словом, способен ли он на подвиг. Вот почему Яньфан в конце концов решила выйти замуж за Простака Цюаня. Ей казалось, что в этом простофиле, неотесанном мужлане таятся мощь тигра и ярость волка. В общем, это был мужчина, которого она искала, который был ей нужен. Вот почему она вышла замуж за Цюаня, не слишком заботясь о том, богат он или беден. Ее притягивала в нем сила воина, и поначалу она не интересовалась даже оружием бойца.
Заметим, что крепкий, сильный воин, чтобы добиться подвига в бою, необязательно должен иметь длинную пику иль огромную секиру. Позиции врага порой возможно прорвать и с помощью мелкого оружия — обыкновенного ножа. Поэтому вряд ли стоит распространяться о том бойце, который появляется на поле брани с копьем длиною в чжан и восемь цуней… Теперь представим радость Яньфан, когда она вышла замуж за Простака Цюаня. Она привязалась к мужу всем существом и телом, не помышляя о греховном даже в грезах.
Цюань занимался мелкой торговлей, и его ежедневный доход был довольно скромен — всего один-два цяня, впрочем, этого вполне хватало на безбедную жизнь. Яньфан с утра до вечера помогала мужу: раскладывала товар по полкам, сучила шелковую нить. В тот день, о котором ведется наш рассказ, красавица лавочница, откинув дверной занавес, болтала о каких-то пустяках с соседкой, что жила напротив. Вэйяну, который в это время проходил мимо дома, удалось хорошо рассмотреть ее. Что до Яньфан, то она по причине близорукости смогла уловить лишь общий облик незнакомца. Его лица она хорошенько не разглядела. Однако соседка (муж ее, как и Простак, тоже занимался торговлей шелком) успела рассмотреть красавца и сразу высоко оценила его достоинства. Надо вам знать, что оба соседа вели порой свои дела совместно, то есть выступали как компаньоны, хотя капиталов вместе не складывали. Соседская жена (а было ей уже за тридцать), довольно безобразная на вид, отличалась крайней распущенностью, однако открыто безобразничать остерегалась, проявляя осторожность. Из-за неприглядной «вывески» гости шли к ней не слишком охотно. К тому же она до смерти боялась свирепого супруга, который, узнай он о ее проделках, непременно устроил бы ей крепкую взбучку. Итак, в тот день, о котором нынче идет речь, она сразу заприметила красивого сюцая, а когда тот удалился, тут же перебежала дорогу, чтобы поделиться с Яньфан своими наблюдениями.
— Здесь только что прохаживался красавец! — воскликнула она. — Все на тебя поглядывал! Ты заметила его?
— К чему мне на него смотреть? К тому же, как тебе известно, я плохо вижу — только очертанье человека… Каждый день по нашей улице проходит множество мужчин, и каждый норовит заглянуть за занавес. Только мне-то что? Пусть себе таращат на меня глаза, мне что за дело?
— Так то обычные мужчины, на них, понятно, обращать внимание не стоит. Но этот совсем другой. Такого прождешь три дня и три ночи кряду, причем добровольно.
— Пустое ты болтаешь! Откуда взяться такому красавцу?
— Красавец, говоришь? Да он прямо-таки писаный красавчик! В нем прелестей не на двенадцать частей, как то обычно бывает, хотя и редко, но на все сто двадцать! Поверь моим словам, я целыми днями стою возле ворот, и несметное число людей проходит перед глазами. И вот я говорю тебе чистую правду: еще ни разу не встречала я подобного красавца! Лицо такое белое — ну прямо не сравнишь ни с чем. Ах, какая белизна! А глаза, а брови, нос — все прекрасно! И до чего же изящен, тонок, тело будто свито из нежного шелка. Мнится мне, что даже самый искусный живописец не смог бы передать всю его прелесть! Образ его невозможно забыть!
— Шутить изволите, соседка! Эк его расписала! Ни за что не поверю, что на свете есть подобные красавцы! Впрочем, пусть себе живут и здравствуют, мне до них нет никакого дела! Они — сами по себе, а я сама по себе!
— Может, и так! Только если он тебе не нужен, то ты ему нужна! Мне показалось, что ты ему сильно приглянулась. Я сразу поняла по его виду: стоял перед твоим домом, точно пригвожденный и какой-то потерянный, уходить ему с того места очень даже не хотелось, я это ясно видела. Но, видать, оставаться дольше ему тоже было неудобно, глядишь, кто-то мог заподозрить его в дурных намерениях. Постоял он, постоял да и отошел в сторонку, но скоро опять вернулся… Ах! До чего же было мне его жалко! Тебе-то, видно, все равно, ведь ты его не разглядела. А вот я рассмотрела его со всех сторон и после душой по нему затосковала… Сказать по правде, просто занемогла — вместо тебя!
