уже думала об этой версии, но решительно отказалась от нее.
— Он бы никогда такое не сделал своими руками, — ответила она матери. — Дэнни — последний человек на земле, которого можно было бы заподозрить в увлечении рукоделием. Он в жизни ни к чему такому не притрагивался.
— Ну, кто-то другой сделал это ожерелье. А почему ты так разволновалась?
— А что, если это украшение не копия? — Сьюзен встала посреди тротуара. — Дочь Дэнни сказала мне, что ее папа нашел ожерелье.
— Что он сделал?
— Что он нашел его.
— Ты, должно быть, неправильно ее расслышала.
— Нет, все я услышала правильно.
— И как Дэнни узнал, где Янсен его спрятал? Бред!
— А что, если… — Сьюзен остановилась. Она все еще не могла произнести остальное вслух, даже в своей голове.
— Что, если — что?
Она собралась с духом.
— Что, если Дэнни сам спрятал ожерелье?
Мама несколько мгновений молчала, вероятно пытаясь понять, правильно ли она расслышала и поняла свою дочь. Сьюзен собиралась было сказать что-то еще, но затем она услышала совершенно потрясенный голос Леноры:
— Ты что, черт возьми, несешь?
Слова полились из Сьюзен рекой.
— Мама, у него никогда не было крепкого алиби…
— Упаси тебя господь, Сьюзен! Дэнни не какой-то долбанутый убийца детей!
Сьюзен так крепко сжала свой телефон, что испугалась, что он треснет у нее в руке.
— Я знаю, это звучит безумно, но сейчас до меня столько всего начинает доходить, я начинаю вспоминать! Например…
В ее сознании вспыхнуло давно скрытое воспоминание.
Они стоят в спальне, Дэнни преподносит ей неожиданный подарок — большая коробка, перевязанная розовой лентой. Взволнованная Сьюзен развязывает ленточку, открывает коробку в ожидании, что это будет то самое красивое платье, на которое она намекала ему, когда они в последний раз ездили в Саратогу.
— Были такие вещи, которые Дэнни хотел, чтобы я сделала… — Сьюзен смутилась, — в постели, я тебе никогда не говорила…
Эта картина стояла у нее перед глазами, как будто это было вчера: внутри коробки лежит форма ученицы католической школы. Белая блузка, розовая юбка в клетку.
Она в замешательстве смотрит на Дэнни. Он хочет, чтобы она надела это… в какой момент? Когда они…
Он пристально смотрит на нее…
На одно мгновение Сьюзен задается вопросом, а кто он, этот мужчина, за которого она вышла замуж?
Затем Дэнни улыбается ей, и сомнения улетучиваются.
Но теперь, спустя двадцать лет, она начала не на шутку сомневаться в своем браке.
— Я не думала, что это имеет значение. А потом Курт Янсен признался…
— Вот именно. Он признался.
— Но потом он отказался от своих слов.
— Ты же знаешь, что это бред.
— Я тоже не хочу в это верить, мама. Но, может быть, именно поэтому я не могла двигаться вперед все эти годы. Я чувствовала, что здесь что-то не так!
Она кричала в трубку, пара проходивших мимо подростков постаралась обойти ее стороной. Ей нужно было бы вести себя потише. А что, если где-то рядом Дэнни?
— Тебе нужно вернуться домой. Вся эта казнь — это слишком для тебя.
Сьюзен расстроенно покачала головой.
— Я не знаю, с кем поговорить об этом…
— Ни с кем. Садись в машину и езжай домой.
Если бы…
— Убирайся из этого города и перестань себя накручивать. Я не должна была отпускать тебя в Северную Дакоту…
— Хорошо, мам, — вздохнула Сьюзен.
Ее мама иногда была такой бесполезной.
— Что значит «хорошо»?
— Не знаю, просто береги себя. Не забывай пить таблетки.
Она закрыла телефон и просто стояла посреди тротуара. Мимо нее прошла пара средних лет, они держались за руки и болтали о том, куда пойдут сегодня на ужин. Она бы отдала все, чтобы быть на месте женщины в этой паре!
Телефон снова зазвонил. Сомнений не было: это перезванивала мама. Она положила телефон в сумочку и дождалась, пока он перестанет пиликать.
Не думаю, что у меня нервный срыв. Чувствовала она себя совсем не так, как двадцать лет назад. Я правда уверена в том, что это и есть то самое ожерелье.
Сьюзен вдруг поняла, что просто умирает с голоду. Все, что она съела за сегодня, — пара горстей арахиса, шоколадные чипсы и клюква. Она достала пакетик из сумочки и набрала еще немного своего сухого пайка.
Надо было что-то делать. Ей нужен был план.
Прежде всего, ей нужно было поговорить с кем-нибудь, кроме своей матери.
Но все, кого она знала в Лейк-Люцерне, согласились бы с ее мамой в том, что она сошла с ума. Даже Терри. Раньше, когда она нянчилась с Эми, она была немного влюблена в Дэнни.
Офицер Линч мог бы ее выслушать, пожалуй. Но десять лет назад по Нижнему Адирондаку прокатилась волна скандала, связанного с метамфетамином, и офицер пал жертвой проверок.
А как насчет местной полиции? Но Дэнни был уважаемым местным агентом по недвижимости, выписывавшим чеки по пять тысяч долларов Спортивной лиге полиции. А она просто женщина средних лет в старом поношенном пальто, которая приехала в город с потрепанным чемоданом и безумной историей. Если она хотела, чтобы полиция ее выслушала, ей нужно было дать им больше, чем просто слова…
Минуточку. Внезапно Сьюзен поняла, что ей нужно сделать.
Ей срочно надо вернуться в школу Эмили. Поэтому она схватила свой чемодан и поспешила обратно. Правое колено пульсировало от напряжения.
Но когда Сьюзен добралась до здания школы, было уже слишком поздно, чтобы сделать то, что она запланировала. Занятия уже закончились, и Эмили ушла домой.
Сьюзен решила завтра первым делом вернуться сюда.
Может быть, она сошла с ума. Она даже надеялась, что так оно и было. Но ей нужно было узнать правду.
Завтра утром она придет в школу и получит доказательства, от которых полиции будет уже никуда не деться.
У них не будет другого выбора.
Глава двадцать пятая. Понедельник, 29
