нанял. Я занимаюсь своим делом, а вам советую заниматься своим. – И, повернувшись к адвокату спиной, сказала: – Я с вами не шутки шучу и не в игрушки играю. Мне действительно нужны отпечатки ваших пальцев. Не вижу причины, почему бы вам их не дать.
Первым поднялся Мартин.
– Ну, если тебе так нужно, я готов. Ты вроде сказала, что уже взяла отпечатки у Ранта? – приблизившись к письменному столу, спросил он.
– Да. Он с готовностью пошел мне навстречу. Сюда. Вот так.
Дол показала, что нужно делать, сняла все десять отпечатков, стерла с его пальцев чернила. У Мартина были нервные, но сильные руки. Чуткие, с длинными пальцами. Он с интересом посмотрел на отпечатки.
– Сильвия, ты следующая? – спросила Дол.
Сильвия подошла к подруге, к явному неудовольствию адвоката.
– Минуточку, мисс Раффрей! Мне кажется…
– Все нормально. – Сильвия проделывала это и раньше, а потому справилась практически профессионально. – Это Дол Боннер. Мой компаньон. Уж не знаю, какого черта она задумала, но вижу, что ей это зачем-то нужно. Чего для меня вполне достаточно… Верно, Дол? Ты ведь объяснишь, когда закончишь. Да?
Дол похлопала подругу по плечу:
– Все нормально. Я тебе объясню, когда придет время. Если, конечно, придет… Пожалуйста, миссис Сторрс.
Кабот сел на место, хмурясь на своего нового клиента, вдову своего бывшего клиента, которая встала и подошла к столу. Миссис Сторрс отреагировала со свойственной ей энергичностью:
– У меня нет причин отказываться. Видите ли, Николас, Питер всегда говорил, что у меня нет уважения к фактам… Вот так, моя дорогая?.. Но он ошибался. Он во многом был не прав… Ой, вижу-вижу, я слишком сильно нажала… Я просто не позволяла фактам смешиваться с акроаматой, которая идет гораздо глубже фактов и простирается намного дальше их горизонта. – Миссис Сторрс подняла вверх листок с отпечатками своей левой руки. – Видите вот это? Сей мелкий, жалкий факт? Неужели вы думаете, что я смогу признать его свидетельством против моей души? – Она положила листок на место.
Дол повернулась к мисс Сторрс:
– Джанет? Если не возражаешь?
Та не стала вступать в дискуссию о фактах и душах. Она просто ничего не сказала. Подошла к письменному столу с подчеркнутым безразличием и, следуя инструкции, выполнила процедуру куда аккуратнее, чем кто бы то ни было, даже Сильвия. А когда Дол вытерла чернила, Джанет снова протянула правую руку – смыть микроскопическое пятнышко на большом пальце.
Дол убрала принадлежности в чемоданчик, поблагодарила присутствующих, извинилась за вторжение, позволила адвокату, проявив минимум вежливости, слегка кивнуть и вышла из кабинета. Но прежде, чем пройти в прихожую, приподняла юбку проверить, на месте ли перчатки.
На очереди оставались лишь Лен Чисхолм и Стив Циммерман. Оба они казались достаточно сговорчивыми, хотя и в равной степени неприятными. Лена она нашла там же, в розарии, в беседке, где тот, похоже, решил навеки поселиться. Держался он, мягко сказать, вызывающе. Но Дол было, в сущности, глубоко наплевать на его грубость и саркастические замечания. Ведь она пришла сюда за отпечатками пальцев и получила желаемое. Циммермана она обнаружила в персиковом саду, за гаражом. Стив сидел на нижней ступеньке стремянки и угрюмо ковырял персик. Когда Дол изложила свою просьбу, Стив устремил на девушку долгий и откровенно презрительный взгляд, после чего положил персик, вытер о траву мокрые от сока пальцы и вытянул вперед руку, чем немало удивил Дол, скорее ожидавшую отказа. Циммерман был последним в списке.
Она вернулась в огород решить, что делать дальше. И в конце концов не стала усложнять задачу, пытаясь утащить арбуз куда-нибудь подальше. Ну а если кто-нибудь внезапно нагрянет, придется призвать на помощь всю свою смекалку. Дол прошла к компостной куче, оставила там кожаный чемоданчик, затем вернулась к грядке и отыскала тот самый арбуз. Упругий стебель поддавался с трудом, да и поднимать арбуз следовало с величайшей осторожностью, чтобы не захватать пальцами поверхность. Арбуз оказался очень большим и тяжелым. Дол с трудом несла его на вытянутых руках, держа за макушку и попку, не касаясь платья. Затем осторожно поставила его на кирпичный бортик компостера, открыла чемоданчик, достала белый порошок, распылитель и увеличительное стекло. Дол уже больше не трясло, она была невозмутима и деловита.
Опробовав распылитель на капустных листьях, она направила его на арбуз. Ровно распределила порошок по поверхности – пусто; затем на боку арбуза появилось большое смазанное пятно; наконец она увидела два отчетливых отпечатка. Взглянув на них через увеличительное стекло, Дол поняла, что отпечатки ее собственные. И хотя она прекрасно знала свои папиллярные линии, не мешало бы еще раз проверить. Вспотев от напряжения, она нанесла слишком толстый слой порошка и едва слышно чертыхнулась. Но затем, в очередной раз перевернув арбуз, получила несколько отчетливых отпечатков, а потом еще несколько. Обработав всю обращенную к ней поверхность, Дол достала из чемоданчика конверт с образцами отпечатков пальцев, снова вооружилась увеличительным стеклом и приступила к сравнительному анализу. Несколько отпечатков определенно принадлежали не ей, а кому-то другому.
Выходит, ни один из ее образцов не соответствует этим отпечаткам? Не исключено, и даже более чем вероятно, тем не менее Дол продолжила сравнение. Качая головой, она один за другим откладывала листки с образцами отпечатков. И вот, посмотрев через увеличительное стекло на очередной отпечаток и с трудом подавив возглас удивления, она снова вгляделась в образец: указательный палец левой руки, средний палец, безымянный. Затем приложила листок к отпечаткам на арбузе и нагнулась над его мясистым боком для более детального сравнения, водя увеличительным стеклом вперед и назад. Этот отпечаток – тот, этот – тот…
Сомнений больше не оставалось. Дол встала, пробормотав трагическим шепотом:
– Что б мне провалиться!
Открытие привело Дол в такое замешательство, что у нее подкосились колени. Она опустилась на кирпичную стенку. Ну и дела! Перчатки, в которых убивали Сторрса, прятались у нее под юбкой в чулках. Так что с этим все было нормально. Дол легко могла вернуться в дом и отдать перчатки Шервуду. Но самое неприятное состояло в том, что теперь она знала, кто спрятал улику в арбузе, хотя лучше бы ей было не знать. Возможно, Дол действительно ненавидела мужчин, а возможно, просто убедила себя в этом, но к женщинам она ненависти не питала. С учетом сложившихся обстоятельств ей было особенно неприятно осознавать, что именно та конкретная женщина…
Плохо, очень плохо! Отдать ее на растерзание Шервуду или мерзкому солдафону Бриссендену…
Дол не привыкла долго раздумывать при принятии решения. Впрочем, это решение было крайне серьезным, возможно роковым. Но когда она его
