Как будто Клей и Николь — единственные хозяева целого городка. Он привлек ее к себе.
— Стало быть, тебе нравятся наши плантации, — пробормотал он, засыпая.
— Конечно. Но хорошо, что их не так много. Я не представляю, как Николь может со всем этим управляться. Какое счастье, что ты всего лишь бедный фермер.
Не услышав ответа, она посмотрела на Тревиса и поняла, что он заснул. Она с улыбкой прижалась к нему и погрузилась в спокойный сон.
Наутро они стояли на пристани и прощались. Как ни странно, расставание оказалось очень тяжелым. Николь пообещала скоро приехать к Риган в гости и в меру своих сил помочь ей. Клей и Тревис поговорили о новом урожае, а затем Риган и Тревис забрались в лодку и поплыли вверх по реке.
Ожидая увидеть наконец, где живет Тревис, Риган очень волновалась и пыталась представить, окажется ли его жилище таким же большим, диким и простым, как он сам. Она хотела верить, что сможет украсить дом Тревиса и обучить его хозяина хорошим манерам.
Спустя некоторое время после начала их медленного и беззаботного путешествия среди деревьев возникла вырубка. Вдали виднелся огромный причал, возле которого стояли лодки.
— Это что же, еще одна плантация? — спросила Риган, подойдя к Тревису. Поселок казался намного больше, чем у Клея, наверняка, это был город.
— Конечно, плантация, — ответил Тревис, широко улыбаясь.
— Ты знаком с хозяевами?
Подплыв поближе, она поняла, что эта плантация похожа на владения Клея, но гораздо больше. Здание, стоявшее рядом с пристанью, было таким же огромным, как дом Клея.
— Что это? — показала она.
— Это верфь и товарный склад. На верфи капитаны могут заменить паруса и отремонтировать оснастку, а груз, подготовленный к отправке, хранится на складе. А вон в том доме, что поменьше, живет податной чиновник.
У пристани стояли три небольших лодки, две баржи и четыре шлюпки, как Тревис назвал их. К удивлению Риган, он направил лодку к причалу.
— А я думала, что мы плывем домой, — удивленно сказала Риган. — Ты хочешь повидать друзей?
Тревис прыгнул на причал и подтянул за собой Риган, не дав ей сказать ни слова. Теплой рукой он взял ее за подбородок, повернул к себе лицо и заглянул в глаза.
— Это — моя плантация, — уверенно сказал он. От неожиданности она лишилась дара речи.
— Вся… вся твоя? — наконец шепотом проговорила она.
— До самой последней травинки. А теперь идем, я покажу тебе твой новый дом.
Больше им не удалось сказать друг другу ни слова, потому что их окружила целая толпа. От одного здания к другому эхом разносились крики « Тревис!», «Мистер Стэнфорд!»
Не отпуская ее руки, Тревис здоровался, как ей показалось, с сотнями людей, которые бежали со всех концов плантации. И он каждого представлял ей, объясняя: вот — старший плотник, вот — второй помощник садовника, а та женщина — третья служанка со второго этажа. Подходили все новые и новые люди, но Риган оставалось только кивать им, а в голове у нее вертелась одна и та же мысль:" Это все работники. Все они работают на Тревиса, значит, и на меня".
В разгар церемонии представления Тревис объявил, что сегодня — выходной, и вскоре, чтобы поздороваться с ним, с полей потянулись рабочие. Высокие, плотные, мускулистые мужчины, смеясь и улыбаясь, поддразнивали Тревиса, говоря, что за время отсутствия он, видимо, ослабел. Риган охватила горячая волна гордости, когда она поняла, что ни у одного из них нет таких могучих мышц, как у ее мужа.
Когда они двинулись от реки к дому, по дороге здороваясь с тем, кто шел им навстречу, некоторые из работников стали задавать Тревису вопросы. Можно было подумать, будто без него половина плантации пришла в упадок.
— А где Уэс? — спросил Тревис, шагая так быстро, что Риган чуть ли не бежала.
— В Бостоне умер ваш дядя Томас, и Уэсу пришлось поехать заняться его делами, — объяснил один из служащих: он оказался надсмотрщиком.
— А что же Марго? — Тревис нахмурился. — Она вполне могла бы со всем этим разобраться.
— У нее заболело почти двадцать коров, — ответили ему.
— Тревис, — обратилась к нему плотная рыжеволосая женщина, — три ткацких станка сломались, и каждый раз, когда я просила мастера починить их, он отвечал — дескать, это не его дело.
— Кстати, Тревис, — добавила другая женщина, — Бэйкс получил из восточных штатов партию цыплят. Вы могли бы выделить денег на то, чтобы купить несколько штук?
— Тревис, — заявил какой-то мужчина с трубкой, — нужно что-то делать с маленькой лодкой. Ее надо или починить, или выбросить.
Внезапно Тревис остановился и поднял вверх руки.
— Все, все остановитесь! Завтра я вам отвечу на любые вопросы. Хотя нет! — продолжал он. Его глаза вспыхнули, и он взял Риган за руку. — У меня есть жена и завтра она возьмет на себя все женские дела. Ты, Кэролайн, спросишь у нее про ткацкие станки, а ты, Сьюзен, спросишь у моей жены про цыплят. Она наверняка знает о них побольше моего.
Хорошо, что Тревис держал ее за руку, иначе Риган повернулась бы и убежала. Ну что она знает про ткацкие станки и цыплят?
— Так вот, — продолжал Тревис. — Сейчас я пойду показывать жене свой дом, и если меня сегодня еще хоть раз о чем-то спросят, я отменю праздник, — заявил он с шутливой угрозой.
Не будь Риган столь растеряна, она бы рассмеялась — так быстро окружавшие их люди исчезли, и только поодаль остался какой-то старик.
— А это — Элиас, — гордо сообщил Тревис. — Он самый лучший садовник в Виргинии.
— Я кое-что принес для вашей новой хозяйки, — ответил Элиас и протянул Риган цветок, какого ей еще не приходилось видеть. Он был пурпурного цвета с необычным оттенком, из-за которого казался одновременно и ярким, и нежным. В центре его было нечто вроде опущенного рожка с лепестками в форме слезы.
Она протянула руку, чтобы осторожно взять цветок.
— Это орхидея, мэм, — сказал Элиас. — Первая миссис Стэнфорд заказывала их каждый раз, когда капитаны отправлялись в южные моря. Когда у вас будет время, может, вы посмотрите оранжереи.
— Конечно, — ответила она и подумала: существует ли на свете хоть что-то, чего не было бы у Тревиса на плантации. Поблагодарив садовника, она последовала за мужем и, наконец, прямо перед собой увидела высокий длинный кирпичный дом. Даже с этого расстояния казалось, что в одном его крыле могут поместиться усадьба Уэстон Мэнор и дом Клея Эрандел Холл.
Тревис с гордостью и удовольствием рассказывал ей о своем доме, который любил всем сердцем, о том, как его строил дед и как любили его все Стэнфорды. Но страх Риган возрастал с каждым шагом. Вспомнив, какое количество обязанностей было у Николь, Риган пожалела, что ей не придется жить в доме поменьше. Ну разве сможет она управляться с этим гигантским особняком, не говоря уже о том, чтобы заниматься теми хозяйственными делами, которые Тревис, по всей видимости, собирается ей поручить?
