исходе которой вы заинтересованы лично. Причем очень заинтересованы. – Черняев понимал, что блефует, но выхода у него не было.
– Интересно, в чем я так «очень заинтересован»? – Агрессия в голосе англичанина сменилась настороженным ожиданием ответа.
– Возобновлением поступлений фрагментов книг Старца Горы.
«Джеймс Бонд» несколько секунд стоял молча, обдумывая сказанное и рассчитывая реакцию своего собеседника в случае, если он проявит свою заинтересованность в этой информации. Очевидно, не найдя сразу удовлетворяющего его решения, он, понизив голос, сказал:
– Продолжайте.
– Я бы продолжил, но времени до посадки осталось совсем немного, а мне еще надо успеть купить магнитики с видами Дубая. – Черняев понял, что эту часть дуэли он выиграл и пора переходить к прямому вербовочному предложению, которое в классической разведывательной литературе называется «вербовка в лоб». Правда, в классическом варианте вербовочное предложение делается от имени конкретной разведки, но здесь придется делать предложение о сотрудничестве от себя лично. Не мог же он сделать предложение от имени таджикской спецслужбы. Англичанин может не удержаться и удавить его после такого унижения.
– Какие магнитики? – опешил англичанин.
– На холодильник. Знаете, такие маленькие панельки с красивыми видами. Я обещал привезти знакомым в Душанбе. Поэтому у меня к вам встречное предложение, от которого вы не сможете отказаться. У вас есть еще пятнадцать минут, чтобы купить билет на этот рейс до Москвы. Лететь нам туда три часа. В полете и поговорим. Потому что мне надо с вами поторговаться – я должен иметь свою выгоду, и немалую, учитывая то, что предметом нашей торговли будет чужая тайна. И в случае моего проигрыша на кону будет стоять моя жизнь, а не ваши финансовые интересы. Так что поторопитесь и возьмите билет в бизнес-класс. У меня место – 2А. Можете взять сразу обратный билет. Не скупитесь – разговор того стоит.
– Хорошо. Ждите меня здесь. – «Бонд» развернулся и быстрым шагом пошел в сторону зала регистрации вылетающих пассажиров.
– Увидимся в салоне самолета, – крикнул вдогонку Черняев.
Черняев в хорошем настроении пошел вдоль многочисленных торговых киосков. В одном бутике он купил красивую шелковую накидку в подарок жене, модные в этом сезоне духи дочери, толстовку с капюшоном зятю и два маленьких прелестных платьица внучкам. На сдачу взял несколько магнитиков и с чувством выполненного долга прошел на посадку к своему выходу, тем более что она уже была объявлена.
Устроившись в удобном кресле возле иллюминатора и попивая из стакана апельсиновый сок, любезно предоставленный стюардом, Черняев в ожидании англичанина задумался о тяжелой жизни сотрудников британской разведки. Он знал, что после распада Советского Союза идея беззаветно служить собственному отечеству у многих сотрудников родного ведомства претерпела определенную ревизию. Могучего государства за плечами уже не было, внешняя политика больше напоминала клоунаду в политическом цирке, и ради чего рисковать собственной жизнью, многим сотрудникам было непонятно. Всему обществу была навязана идея достижения собственного индивидуального обогащения любым способом, и золотой телец заменил и честь, и совесть, а некоторым еще и ум. Казалось, что этот «грибок» поразил только граждан некогда единой и неделимой Страны Советов, но в ходе своей оперативной работы при анализе информации об объектах его прямого интереса – сотрудников спецслужб таких политических гигантов, как ЦРУ, СИС, ДЭСТ, БНД и прочих помельче, – он понял, что и в капиталистическом рае желание достичь финансовой стабильности не минуло и сотрудников этих весьма специфических органов, в каких бы патриотических красках их ни изображал Голливуд. Теперь необходимо было подумать, что делать с «Джеймсом Бондом». Если у него дипломатический паспорт, то он въедет в Москву уведомительным порядком, пройдя паспортный контроль в отдельной стойке. Но это не в его интересах – придется отчитываться в посольстве о своем неожиданном визите. В его интересах подождать своего рейса в транзитной зоне. В любом случае установить его паспортные данные не представляет трудностей – достаточно будет сделать запрос по линии авиационной безопасности о пассажирах этого рейса. Потом можно передать его в разработку британского отдела Службы внешней разведки. То, чем он занимается помимо «курирования» Абдул-Вали в своих личных интересах, для его руководителей будет серьезным компрометирующим материалом. Но он-то думает, что имеет дело с обычным таджикским гражданином и о его делишках будут знать только они двое. Абдул-Вали не в счет – он лицо заинтересованное. Ну что же, пусть пока так и думает. Теперь надо подумать о каналах связи с ним в будущем. Можно предложить свои, и в разведке это всегда считалось приоритетным, но Черняеву было интересней выяснить возможности «Джеймса Бонда», а заодно и британской разведки на территории Таджикистана, так что пусть он сам выведет на своих людей в Душанбе. А если он предложит проводить встречи где-то в третьих странах… Ну что же, покатаемся по миру за его счет. «Я же бедный феллах, откуда у бедного феллаха деньги?»
Ставить ли в известность Абдул-Вали о встрече с этим англичанином, времени обдумать у Черняева уже не хватило, поскольку на свободное кресло буквально упал «Джеймс Бонд».
– Еле успел, – отдышавшись, просипел англичанин.
– Вы очень вовремя – дверь уже закрывают. – Черняев улыбнулся весьма дружелюбно. – А то я подумал, что вы передумали.
Пока самолет набирал высоту, пока стюард обходил пассажиров бизнес-класса с вопросами о том, что они предпочитают на обед, пока они обедали с хорошим белым вином и крепко заваренным кофе на десерт, англичанин лишь отпускал едкие замечания в адрес поваров, недосоливших рыбу. Но как только стюард убрал подносы и пассажиры смогли вольготно откинуться в креслах, «Джеймс Бонд», повернувшись к Черняеву, сказал:
– Ну что же, начнем наши торги.
– Не торопитесь. – Черняев кнопкой вызвал стюарда и заказал ему два стакана виски со льдом и только затем продолжил: – Прежде чем мы перейдем к нашим взаимовыгодным торгам, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос: чем вас так разозлил Абдул-Вали, что вы, совершенно не скрывая вашей заинтересованности, потребовали от человека, которого вы видите впервые, сдать вам конфиденциальную информацию?
На самом деле вопрос должен был звучать несколько иначе, а именно: «Что заставило вас, господин Бонд, не проверив человека по учетам, не получив первичной информации, забыв основы конспирации, выйти на контакт с вербовочным предложением?» Но так спрашивать было нельзя – англичанин сразу бы понял, что имеет дело с сотрудником спецслужб.
– Хорошо, если это поможет нашим дальнейшим переговорам, я вам скажу. Вы не первый человек, который приезжает к Абдул-Вали с какими-то просьбами. С какими – нам неизвестно, потому что ему удается переправить своих визитеров по каналам, которые мы до сих пор не контролируем. Вы единственный,
