Такими же качествами обладали и остальные миньоны короля. Не правда ли, веские причины, чтобы доверять этим молодым людям править Францией? Но королева-мать молча сносила все назначения и подчинялась воле сына, отказать которому не могла ни в чем.
Сибилла рассказывала о выходке Жуайеза. Они с Сен-Люком проделали в стене королевской спальни дыру и просунули туда медную трубу, вознамерившись изобразить глас божий, чтобы призвать короля покаяться в совершенных грехах. Генрих, который и без того боялся темноты, шорохов и шарахался от содомии к покаянию, конечно, пришел бы от такого голоса в ночи в ужас.
В последнюю минуту Жуайез струсил и, сберегая свою шкуру, бросился к королю рассказывать о готовившейся проделке. Повинную голову меч не сечет, Генрих проникся к подлецу чувством искренней благодарности и осыпал его всяческими благами. Тогда-то он и стал адмиралом, правда, проявив немалый воинский пыл во время осады Ла-Фера.
А Сен-Люк? Тот предпочел бежать и перейти на сторону протестантов, прекрасно понимая, что уж с него-то король голову снимет.
И вот теперь именитый подлец женился. Двор был изумлен таким решением, и неизвестно, чем больше: самим фактом женитьбы королевского миньона или выбором невесты. Генрих решил породниться со столь дорогим ему милашкой, выбрав для любимчика сестру своей жены — Маргариту де Водемон. Придворные за глаза жалели бедняжку: выйти замуж, чтобы иметь в постели женщину вместо мужчины… С таким мужем даже любовника не заведешь, чтобы ненароком не забеременеть.
Герцогиня д'Юзес пересказывала свежие новости, касающиеся свадьбы миньона. На нескольких плотно исписанных листах она подробно перечисляла всех гостей, описывала наряды и украшения одной из самых роскошных свадеб Франции, которая обошлась казне в сто тысяч экю, при том что страна давно жила в долг! Наряды новобрачного и самого короля, который лично вел любимчика к алтарю, были так густо расшиты драгоценностями, что герцогиня даже не смогла разглядеть цвет ткани. Кажется, у короля белый…
«Ах, как жаль, что вас не было на этом роскошном празднике! Хотя боюсь, что вы не утерпели и высказали бы что-нибудь ехидное по поводу новобрачного или других миньонов короля. Поверьте, новые ничуть не лучше прежних, они так же белятся и румянятся, так же напомажены и завиты, так же обожают дамские украшения и, кажется, наряды, хотя смеют называть себя мужчинами…»
Вообще королева Наварры вовсе не жалела, что живет не в Париже, ей все больше нравилось свое маленькое королевство, тем более общество, собравшееся при ее дворе, было великолепным, один Мишель Монтень, задержавшийся после путешествия по Европе на пути в свой Бордо, чего стоил! Беседы с Монтенем вносили в жизнь и ум Маргариты какое-то спокойствие. Мишель уже издал первый том своих «Опытов»… Они часами вели философские споры, Маргарита с удовольствием училась спокойному, уравновешенному мировосприятию Монтеня. Именно его мысли помогут королеве позже, когда спокойствия и мужества понадобится немало. Жизнь в Нераке выглядела большими каникулами, но не все оказалось так гладко. Любвеобильность Генриха не давала покоя не только неприятными болезнями, но и выходками любовниц.
Королевская чета спала в одной спальне, но в разных кроватях, так Маргарита могла не страдать от неприятного запаха, сопутствующего королю. Сам он даже жаловался, что жена требует сменить простыни, даже если он провел в ее постели не больше четверти часа.
Однажды ночью Генрих вдруг забрался под полог кровати Маргариты, но вовсе не ради исполнения супружеского долга. Королева с изумлением услышала:
— Мадам, прошу прощенья, но мне нужна ваша помощь. Кажется, наша девочка рожает…
Маргарита, с трудом подавив желание послать к черту мужа с его «девочкой», со вздохом поднялась и отправилась организовывать роды любовнице короля. Фоссе перенесли в дальнее крыло дворца, а короля отправили на охоту. Когда тот вернулся, то получил известие, что Фоссез родила мертвую девочку…
Королева, которая провела бессонную ночь, решила поспать, но тут же получила еще один урок бестактности от супруга. Генрих согласился с требованием любовницы, что королева обязана навестить ее при всех, как обычно делала, когда ее фрейлины болели.
— Это поможет избежать слухов…
Маргарита просто разозлилась, требования любовницы становились просто наглыми!
Потому, когда король Франции стал настаивать на приезде сестры в Париж, Маргарита, несмотря на все прелести неракского двора, все же собралась туда. Фоссез она мстительно забирала с собой. Король не возражал, у него уже была другая любовница.
Но жизнь в Париже не оказалась ни легкой, ни спокойной. Королю была нужна не столько Маргарита, сколько Генрих Наваррский, они с королевой-матерью очень надеялись, что муж последует за женой, однако Генрих, хорошо помнивший прелести луврского заключения, наступать на те же грабли не желал. Он никуда не поехал, лишь проводил супругу до границы Наварры, мотивируя это тем, что дела не позволяют оставлять королевство надолго. Маргарита не страдала, ведь ее обожаемый Шамваллонн был в Париже. Ему пришлось, как когда-то герцогу де Гизу, жениться, но довольно быстро Маргарита поняла, что сделал это любовник вовсе не только для отвода глаз. Но влюблялась она всегда без памяти и отказать себе в удовольствии видеться даже с женатым любовником не могла. Романтические встречи продолжились.
Похоже, проблема бесплодия была не только у Маргариты, Луиза тоже не могла родить Генриху наследника. То, ради чего Генрих женился, никак не случалось. Король злился, все чаще срывая злость на ком попало. Маргарита с ужасом наблюдала, как ее красивый, умный брат превращается в дерганого психа, на глазах стареет, как это случилось с Карлом, становится непереносимым и все чаще невменяемым. Бывали минуты, когда она откровенно жалела, что согласилась вернуться в Париж. Генрих Наваррский приезжать за супругой отказывался категорически. Обстановка снова накалялась, и Маргарита вспоминала неракский двор с тоской.
Королева была на водах, она все еще пыталась забеременеть от супруга. Упорство Луизы граничило с тупостью, всем уже было ясно, что у Генриха не будет детей, но она все лечилась и лечилась, а король молился.
Перед отъездом королевы Маргарита допустила страшную оплошность: находясь в приподнятом состоянии из-за столь романтичных встреч с Шамваллонном, она, забыв осторожность, взяла да и посоветовала Луизе ради блага и спокойствия Франции не быть столь примерной и верной супругой! Бесцветные глаза тихони вылезли из орбит:
