На мгновение потребность видеть ее, держать за руку, обнимать охватила его…
– Милорд?
В дверях стоял Аллендэйл. Тони, нахмурившись, взглянул на него.
– Мне не хотелось бы беспокоить вас, но сегодня после полудня вас ждут в музыкальном салоне леди Амелии.
– Да, вы правы. – Тони поднялся из-за стола.
Леди Амелия славилась своим чудным голосом, и ее матери нравилось демонстрировать талант дочери группе избранных друзей. И сегодняшний визит Тони должен был стать своего рода представлением его этим людям – кругу, в который так и не получили доступа его родители.
Однако, слушая в этот вечер мелодичное сопрано леди Амелии, он думал не о тех важных знакомствах, которые заводит, и не о красоте девушки, на которой женится через два месяца.
Нет, мысли его занимала Деб.
И главный вопрос: где она сейчас?
Он провел вечер, механически делая то, что от него требовалось – улыбался, был вежлив, поддерживал разговор, – и вполне отдавая себе отчет в том, что кое-кто из присутствующих считал предстоящий брак мезальянсом. Тони слышал перешептывания за спиной. Те, кто помнил скандалы, вызванные поведением его родителей, собирали вокруг себя тех, кому эти сплетни пока еще не были известны. Но сейчас ему было наплевать на то, что о нем говорят. Мысли его были заняты другим.
Несколько мгновений они с леди Амелией провели наедине.
Тони сделал комплимент ее чудесному голосу.
Она вежливо, но без энтузиазма, поблагодарила его.
И Тони ушел.
Вернувшись домой, он обнаружил, что у дверей его ждет встревоженный Аллендэйл.
– Лорд Бернелл, вас уже долго, почти весь день, ждет джентльмен. Он хочет повидаться с вами. Полагаю, то, что он имеет вам сказать, представляет особый интерес.
– В самом деле? – небрежно обронил Тони, вручая ливрейному лакею шляпу и плащ.
Аллендэйл протянул ему визитную карточку. Карточку Тони. Ту самую, которую он дал Деб.
– Этот джентльмен говорит, что он – ее зять. Я попросил его подождать в библиотеке.
Не говоря более ни слова, Тони поспешил на встречу с этим человеком.
Прежде чем спуститься на задний двор и взяться за стирку, Дебора заплела волосы в косу, уложила ее на затылке и накинула на голову платок. Она и так достаточно долго откладывала это занятие, и пеленок накопилось изрядное количество. Весенний денек выдался чудесным, и она нечего не имела против того, чтобы побыть на свежем воздухе, хотя и ненавидела стирку всей душой.
Помешивая деревянной лопаткой белье в горячей мыльной воде, она вдруг почувствовала какое-то неудобство. Что-то было не так. Она не могла понять, что именно произошло, но шестое чувство настойчиво нашептывало, что привычный порядок вещей нарушился.
Она замерла, опершись на лопатку… и тут на нее снизошло озарение. Когда она поднималась к себе, чтобы переодеться в серое рабочее платье, то увидела, что ее ридикюль привычно стоит на комоде, на том же месте, куда она обыкновенно его ставила. Однако она всегда завязывала шнуровку наверху сумочки, а на этот раз завязки были затянуты снизу. Дебора сразу же догадалась, что Эдмонд рылся в ее сумке в поисках денег. Последние пару дней он не обращался к ней с просьбой ссудить его некоторой суммой. Она бы непременно отказала ему, и он это знал.
Неужели он отважился залезть в ее личные вещи и украсть сбережения? Возмущение сменилось гневом. Она уже отложила лопатку, собираясь пойти к себе и проверить, верны ли подобные опасения, когда до нее донеслись быстрые шаги со стороны кухни. Во дворик выбежала Лизбет, в глазах у нее светилось радостное возбуждение. С момента своего приезда в Лондон Дебора еще не видела сестру столь оживленной и полной надежд.
– Дебора, наконец-то я тебя нашла. Пойдем скорее! Эдмонд нашел новое место!
– В самом деле? – Тыльной стороной ладони Дебора вытерла пот со лба.
– Да, причем наниматель его оказался очень щедрым. Это просто невероятно! Эдмонд обещал, что все устроится, так оно и получилось. Этот джентльмен сейчас здесь, в гостиной, играет с ребенком.
– И кто же он такой?
Лизбет весело засмеялась, буквально искрясь счастьем.
– Меня предупредили, чтобы я не говорила этого. Эдмонд хочет сделать тебе сюрприз.
Дебора заподозрила неладное.
– А почему я должна быть счастлива?
– Ой, идем. Сделай ему одолжение. Ему нелегко пришлось в последнее время. А этот джентльмен послан нам самим небом. Мы могли только мечтать об этом. Он самый богатый человек в Лондоне, и Эдмонд говорит, что его влияния будет достаточно, чтобы Этеридж перестал распространять свои грязные сплетни. Теперь длинная рука герцога не причинит нам зла.
Снедаемая любопытством Дебора вытерла руки о полотенце, которое повязала вокруг талии вместо фартука.
– Очень хорошо. В таком случае я должна подняться к себе, чтобы переодеться и причесаться. – И она вытащила заколки, которыми закрепила косу на голове.
– Просто сними платок. Ты и так чудесно выглядишь. Пойдем, Эдмонд просил меня поторопиться. И еще он сказал, чтобы я не спускала с тебя глаз.
Лизбет буквально пританцовывала от нетерпения. Ее радостное возбуждение оказалось заразительным. Дебора последовала за ней. Ее рабочее платье было поношенным, руки покраснели от мыла и горячей воды, но какое это имело значение? Джентльмен пришел сюда, чтобы оказать честь Эдмонду и Лизбет, а не их деревенской родственнице.
Они вошли в дом через маленькую столовую, примыкающую к кухне. Идя вслед за сестрой по коридору, Дебора услышала мужские голоса, доносящиеся из гостиной. Один принадлежал Эдмонду, а другой…
Она замерла на месте. Другой голос показался ей более чем знакомым, этот глубокий баритон проникал ей прямо в душу.
Этого не может быть.
– Пойдем же, – нетерпеливо воскликнула Лизбет и поспешила вперед.
Дебора задержалась на углу лестницы. Ноги налились свинцовой тяжестью и отказывались ей повиноваться. Лизбет загораживала от нее гостиную, поэтому ничего не оставалось, как идти вперед. Она должна была все узнать и увидеть его своими глазами.
Дебора подошла к двери. Лизбет обернулась с торжествующей улыбкой на губах.
– А вот и моя сестра.
Она отступила в сторону, и Деборе ничего не оставалось, как войти в комнату… в которой ждал ее он. Тони. И выглядел он еще красивее, чем она помнила.
Он был одет в обычный темно-синий сюртук и кожаные бриджи для верховой езды, которые сидели на нем как влитые. Сила его присутствия наполняла комнату. Но что действительно поразило Дебору до глубины души, так это то, что он держал на руках малышку Памелу, держал так легко и естественно, как будто она была его собственным ребенком.
