Дебора не закончила свою мысль. Она была благодарна Тони за то, что он не заставил семью сестры расплачиваться за сделанные ею ошибки. Теперь она могла уехать, вернуться в Айлэм и попытаться разобраться в неразберихе, в которую превратила свою жизнь.
– Ты что-то хотела сказать? – полюбопытствовала Лизбет.
Дебора покачала головой.
– Неважно.
Она собралась встать с постели, но Лизбет положила ей руку на плечо.
– Он ни словом не обмолвился о том, что вы любовники.
Окружающий мир вздрогнул и замер. Дебора медленно обернулась к сестре.
– Откуда ты знаешь?
– Эдмонд рассказал мне, что нашел в твоем ридикюле. – Лизбет разгладила несуществующую складку на платье. – Имей в виду, я не одобряю его поступок, но, узнав обо всем, он не мог упустить такую возможность.
– М-да, – задумчиво протянула Дебора, глядя на сестру новыми глазами. Оказывается, и в Лизбет присутствовали целесообразность и рациональность, свойственные ее мужу. Опершись спиной об изголовье кровати, она подвела итог своим ощущениям, заявив: – Я чувствую себя ужасно глупо. Но, наверное, я получила то, чего заслуживала.
– То есть?
Дебора решила признаться во всем.
– Лорд Бернелл просил меня стать его любовницей. Он предложил мне карт-бланш.
Глаза Лизбет расширились от удивления, рот приоткрылся. Дебора по-своему поняла ее состояние.
– Я знаю, – сокрушенно заметила она. – Отец, должно быть, перевернулся в своей могиле… Я надеюсь, никто в Долине никогда не узнает обо всем этом. Иначе мне конец.
– Что ты, совсем наоборот! – с жаром воскликнула Лизбет.
– Да, пожалуй, ты права, потому что я не собираюсь принимать его предложение…
– Но ты должна это сделать! – вскричала Лизбет. – Это чудесная и совершенно потрясающая новость! Я так за тебя рада!
– Рада?
Дебора не успела сказать ничего более, потому что Лизбет бросилась ей на шею. Кровать просто затряслась от взрыва ее энтузиазма.
– Да, я очень рада! – Сестра отстранилась, чтобы заглянуть Деборе в лицо. – Лорд Бернелл – богатая добыча. Тебе очень повезло. Ох, конечно, ходят всякие слухи о том, почему его отец покончил с собой… Ты ведь знаешь, что именно лорд Бернелл обнаружил его тело? По-моему, ему тогда было не больше двенадцати, – Лизбет взмахнула рукой, – или что-то в этом роде. А его мать… – Она озабоченно нахмурилась. – Столько разговоров о ее скандальном поведении! Говорят, она меняла любовников каждую неделю. Кое-кто намекает, что лорд Бернелл – сын совсем другого мужчины. Говорят, что именно поэтому его отец и застрелился, а вовсе не из-за таких глупостей, как карточные долги. Его мать пользовалась в городе весьма дурной славой, но с тех пор она во второй раз вышла замуж и сейчас, я полагаю, вполне счастлива. Хотя по-прежнему считается изгоем. Лорду Бернеллу пришлось немало вынести из-за ее репутации, и, разумеется, его отцу не простили самоубийства. Впрочем, ходят слухи, что он был, как бы это выразиться, очень эмоциональным человеком. Мне рассказывали, что иногда, под влиянием минутного порыва, он совершал просто возмутительные поступки. Никто не знал, что может вывести его из себя. У него случались припадки: он мог позволить себе разрыдаться на людях или впасть в неописуемую ярость.
На Дебору обрушился такой поток информации, что она не успевала осмысливать ее.
– Тони совсем не такой.
Лизбет удивленно приподняла брови:
– Тони, вот как? – Она улыбнулась. – Знаешь, а ведь он очень богат.
– Всей Англии известно о состоянии лорда Бернелла.
– Эдмонд говорит, что все больше людей хотят подружиться с лордом Бернеллом. Их привлекает его способность зарабатывать деньги. Не думаю, что он вульгарен, хотя в обществе его не принимают, а кое-кто и откровенно недолюбливает. Видишь ли, некоторые аристократы настолько высокого мнения о себе, что воротят нос даже от Веллингтона. Можешь себе представить? – Лизбет сделала паузу и задумчиво продолжила: – Я слышала, о нем говорят, будто он ведет чуть ли не монашеский образ жизни. То есть по сравнению с другими мужчинами своего положения и возраста. По слухам, его благосклонности и внимания добивались многие женщины, но он, по-видимому, так и не обзавелся любовницей.
Дебора подняла руку, умоляя сестру сделать перерыв в длинном монологе.
– Прости меня, Лизбет, но не хочешь ли ты сказать, что не будешь возражать, если я приму его предложение карт-бланш?
– Я полагаю, ты поступишь очень мудро, если согласишься.
Ее откровенный ответ поверг Дебору в такой шок, что она едва не упала с кровати.
– Лизбет, родители воспитали в нас чувство гордости и собственного достоинства. Тони сделал мне бесчестное предложение.
– Которое умная женщина может, по крайней мере, рассмотреть. – Лизбет прилегла на кровать и оперлась на руку. – Ведь он тебе нравится, признайся!
Они ступили на тонкий лед. Дебора растерялась и не знала, сколько можно открыть сестре, которая не переставала изумлять ее.
– Я ему не ровня, – сухо заявила она.
Лизбет с жалостью покачала головой.
– Я все время забываю, насколько провинциальна наша Долина. Здесь, в Лондоне, секс разрушает сословные границы. Давай предположим, что ты восхищаешься лордом Бернеллом, и если бы не предрассудки и страх перед сплетнями в Долине, то не возражала бы стать его любовницей.
Сестра буквально читала мысли Деборы, и это выводило ее из себя.
– Ни за что. Что скажут Рейчел и Генри?
– О, я полагаю, Генри устроит тебе грандиозную выволочку – поначалу. Однако со временем, подобно Эдмонду, не будет протестовать против того, чтобы иметь свояченицу, которая может похвастаться столь влиятельным покровителем. В конце концов, лорд Бернелл граф. – Она задумчиво побарабанила пальцами по спинке кровати. – Тебя не будут приглашать на полуденные чаепития к баронессе Алодии, но поскольку она использует эти сборища как предлог для того, чтобы заставлять других выполнять ее дурацкие прихоти, то какая тебе разница? Кроме того, ты будешь жить в Лондоне, в доме, превосходящем по роскоши и красоте ее собственный. И, если не считать Долину, кому какое дело до того, что думает баронесса Алодия? Уж не мне, во всяком случае.
Здесь Дебора не могла с ней не согласиться. Она отдала бы все на свете, чтобы избавиться от назойливого вмешательства баронессы в свои дела.
– Но тогда меня перестанут принимать в обществе, – запротестовала Дебора.
– Дорогая сестричка, тебя и так нигде не принимают. Несправедливо, конечно, но ведь это правда. Твоя мать не была англичанкой, а для недалеких умом обитателей Айлэма или любой другой деревушки – это чуть ли не преступление. Иначе почему, по-твоему, моя мать позволила им навязать тебе брак с мистером Персивалем? Ей пришлось принести тебя в жертву. А вот допустить, чтобы подобная судьба ждала Рейчел или меня, она не могла.
