В очередной раз в воздухе повисло тягостное молчание. И тут Уорнер осмелился задать вопрос:
– Вы будете заботиться о ней?
При этом он избегал смотреть Тони в глаза.
Тот не стал делать вид, что не понял, о чем его спрашивают. Этот мужчина с готовностью продал свою свояченицу в обмен на работу, и сейчас его мучила совесть.
– Она ни в чем не будет нуждаться.
Уорнер кивнул, словно этого ему было достаточно.
От продолжения неловкого разговора их спас звук шагов, раздавшийся за дверью. Оба мужчины повернулись одновременно… и у Тони перехватило дыхание.
На пороге стояла Деб, а рядом с нею виднелась сияющая сестра. Но это была не та Деб, которую он знал. Бедная представительница угасшего дворянского рода в одежде мрачных тонов исчезла.
Сегодня на ней было изумрудно-зеленое платье цвета камня чистейшей воды. Корсаж практически отсутствовал, и когда она присела в грациозном книксене, Тони едва сумел сдержать восхищенный вздох. Он слишком хорошо помнил шелковистую тяжесть ее груди с темными манящими сосками. И сейчас их едва прикрывала тончайшая ткань.
Ее роскошные волосы были собраны по испанской моде на затылке, чтобы подчеркнуть стройную шею. Жемчужные серьги в ушах оттеняли матово-белую кожу. Она подняла взгляд темных глаз на Тони.
– Милорд.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы хоть немного прийти в себя и пробормотать первое, что пришло в голову.
– Вы прекрасны!
Он выпалил эти слова не задумываясь. Прямо здесь, в присутствии Уорнера и его жены. Но ему было плевать. Он говорил правду.
На щеках у Деборы вспыхнул легкий румянец, который очень шел ей.
Тони с нетерпением ожидал момента, когда останется с любимой наедине.
Предложив ей руку, он машинально пробормотал извинения и, распрощавшись, повел Дебору к двери. Ее сестра остановила их.
– Возьми, Дебора, нынче вечером тебе понадобится шаль.
Она протянула сестре отрез тончайшего индийского муслина. По краю шаль была расшита блестками, которые сверкали и переливались при каждом движении.
Дебора элегантно накинула шаль на голову.
– Спасибо. – Она поцеловала сестру в щеку. – За все. – И повернулась к Тони, который уже распахнул перед ней дверь.
Экипаж с кучером поджидали их на улице. Дебора испуганно отшатнулась, увидев карету темного лакированного дерева, запряженную парой гнедых жеребцов. На двери сверкал фамильный герб лорда Бернелла.
– О господи! – пробормотала она.
– В чем дело?
Широко распахнув глаза, она призналась:
– Эдмонд говорил, что вы богаты, но я и не представляла, насколько его слова соответствуют истине, пока не увидела все это.
Ливрейный лакей, распахнув перед ними дверцы, стоял у подножки кареты.
– Позвольте помочь вам, – сказал Тони, гордясь тем, что ему удалось произвести на нее впечатление. – Подождите, пока мы не тронемся с места.
Оказавшись внутри, она провела ладонью по обитым бархатом сиденьям, потом осторожно присела и обвела взглядом убранство экипажа. Здесь была медная лампа, и подставка для фужеров, и бутылки бренди. В окна были вставлены стекла, которые поднимались и опускались.
– Какая роскошь!
– Это последняя новинка.
Тони нес какую-то бессмыслицу – он никак не мог прийти в себя от ее вида и запаха жасмина, которым она себя окружила.
Губы ее округлились от удивления и восхищения. Тони постучал в потолок, давая сигнал, что они готовы. Кучер гикнул на лошадей, и экипаж тронулся с места.
Дебора откинулась на подушки сиденья.
– Движение почти не ощущается.
– А на лондонских улицах это нелегко, можешь мне поверить, – откликнулся он, потом сунул руку в карман и извлек на свет вельветовый мешочек. Его вдруг охватило непривычное и неожиданное смущение. Тони редко получал подарки и еще реже делал их сам. – У меня есть кое-что для тебя. – Он протянул ей безделушку.
Дебора опустила взгляд на вельветовый мешочек. Брови ее недоуменно сошлись на переносице. Она не пошевелилась.
– Для меня?
– Да. Это подарок. От меня.
– Я не знаю, что сказать. – Она подняла глаза, и Тони увидел, что она искренне и глубоко тронута. – Благодарю вас.
Ее благодарность привела его в неописуемое смущение. И в это самое мгновение Тони влюбился. Безумно, отчаянно, первый и последний раз в жизни.
Любовь удивила его. Чувство это оказалось совсем не таким, каким он его себе представлял. Много лет назад, еще мальчишкой, он, как восторженный теленок, ходил по пятам за Арабеллой Смит. Позже он встретил еще парочку женщин, вызвавших в нем некоторый интерес. Но то, что он испытывал к ним, бледнело перед этим всепоглощающим чувством, которое расцвело в нем сейчас. Чувство к Деборе было глубже, значительнее, богаче оттенками… и спокойнее, естественнее.
Она была нужна ему, как воздух, которым он дышал.
Она была водой, пролившейся на его иссохшую душу. Она стала причиной и целью его существования.
В глазах у Тони внезапно защипало от переполнявших его чувств. Он поспешно отвернулся.
– Возьми его. Открой свой подарок.
Дрожащими пальцами Дебора развязала шнурок, и кулон сам скользнул ей в руку. Последние лучи заходящего солнца упали на золото цепочки, заставив ее сиять тяжелым, благородным блеском. Она тихонько вздохнула и замерла, и ее реакция стала для него всем, на что он только мог надеяться.
Дебора благоговейно поднесла цепочку к глазам, чтобы лучше разглядеть кулон. Он был выполнен в форме сердечка, рубинового сердечка размером с ноготь ее большого пальца, и оправлен в золото. Его тяжесть поразила ее.
– Давай я помогу тебе надеть его, – предложил Тони.
Дебора молча кивнула, слишком потрясенная и ошеломленная, чтобы говорить.
– Он тебе понравится. – Тони довольно улыбнулся. – Повернись, – попросил он, тоже пребывая в некотором смущении.
Дебора сидела, боясь пошевелиться, настолько потряс ее щедрый подарок. Получается, Лизбет была права. Тони ни за что не купил бы столь редкую и дорогую вещицу, если бы она была ему безразлична.
Она покорно повернулась и сняла с головы шаль. Она ощутила прикосновение рук Тони к своей обнаженной шее, когда он застегивал цепочку. Кулон лег в ложбинку на груди. Его пальцы скользнули по ее гладкой, прохладной коже, и она инстинктивно подалась к нему всем телом.
Тони не отстранился. Он провел руками по ее плечам. Его дыхание щекотало ей шею.
– Деб… – прошептал он и коснулся губами чувственного местечка у нее за ушком.
Соски у нее напряглись и затвердели. Он обнял ее, лаская грудь.
– Ты такая красивая…
Эти слова, произнесенные дрожащим от волнения голосом, потрясли ее. Деборе захотелось раствориться в нем. В жилах у нее кипело и играло неистовое, жгучее желание. Она выгнула спину, подставляя грудь его горячим рукам.
