меня сюда, не понимала, очевидно, что ей придется кем-то заменить меня в классе, а я буду искать новую работу. Честно говоря, ничего глупее она не могла придумать.
В «Смирительной рубашке» можно было пользоваться мобильным телефоном. Я позвонил старой знакомой – Мейджоре Картер – и рассказал о своей проблеме.
«Мейджора, ты никогда не догадаешься, откуда я звоню».
«Откуда, Стив?»
«Из «Смирительной рубашки»!»
Сперва она потеряла дар речи – так оптимистично я это сказал.
«Я уже ищу новую работу», – объяснил я.
Комплекс зданий школы Уолтон приютил несколько новых школ со старшими классами. Сделав несколько звонков, я нашел место в учебном заведении под названием школа «Открытие». Я не мог дождаться начала работы. Я считал, что возвращаюсь домой.
Через три дня ожидания сфабрикованные против меня обвинения рассыпались. Директор, которая так хотела перехитрить меня, даже не заполнила должным образом направление на дисциплинарное слушание. А теперь у меня была новая работа, и она ничего не могла сделать. Более того, у меня было ее письмо, в котором она предлагает дать мне хорошую характеристику, если я никогда не буду рассказывать о том, что происходит в школе. С подписанным договором я сломя голову бросился навстречу новым педагогическим приключениям.
Пока я осваивался на новом месте, мы с Мейджорой продолжали сожалеть о том, что уже стало доброй привычкой: «спасатели» образования снова закидали Бронкс своими гениальными идеями. Но они не знали ни людей, ни ситуации. И когда их намерения пошли прахом, они в спешке покинули Бронкс.
«Я хочу предложить новую школу», – сказала мне однажды Мейджора. Комитет по образованию продолжал вынашивать мысли о новых и новаторских школах, особенно для Бронкса. Мейджора получила общенациональное признание за свою деятельность в области экологии в Южном Бронксе. Ежедневно она наблюдала, как школы не справлялись с обучением детей. Выпускники приходили на работу неподготовленными. «Мы получаем людей, которые уже потерпели неудачу в системе, – говорила мне Мейджора. – Я смотрю, как у тебя здорово получается с учениками, и думаю – ничего себе!»
Что, если программа подготовки рабочих не будет начинаться с исправления ошибок, сделанных школой? Что, если школы начнут выпускать больше таких молодых людей, как Большой Хосе, готовых и мотивированных к карьерному росту? Мейджора хотела, чтобы я присоединился к ее команде в качестве консультанта, и я с готовностью согласился.
Мы начали с того, что предложили государственным школам сосредоточиться на долгосрочной перспективе и карьерных возможностях, тесно сотрудничая с местными работодателями и социальными службами. Это была бы на 100 процентов местная, закрытая экосистема, внутри и для района. Мы знали, что в Южном Бронксе немало работодателей, которые ищут квалифицированных молодых людей. Мы хотели объединить этих работодателей, а также местные ресурсы со школьной программой, создав настоящий, прямой путь – школа – рабочее место, – то есть буквально «все в одном флаконе». Мы не понимали, что опережаем свое время. Модель, которую мы нарисовали в своем воображении, позднее назовут муниципальной, или общественной, школой.
Создание собственной системы старших школ, которая заполнила бы все провалы стандартного образования, было, возможно, «безумной идеей». Однако, как заметила Мейджора, «безумные идеи должны проверяться в реальном мире. Если мы не попытаемся, то никогда не узнаем».
Мы потратили больше года, оттачивая нашу модель Муниципальной старшей школы Южного Бронкса. Все, с кем мы разговаривали, хотели сфотографироваться с Мейджорой Картер. Комитету по образованию понравилась наша концепция школы, но они хотели ввести ее в Бруклине, что противоречило нашим намерениям. Мы ничего не имели против детей и вообще жителей Бруклина, но в первую очередь радели о своем районе, Бронксе. Наши школы не могли дать должное образование своим детям. Мы не рассматривали вариант, при котором подростки каждый день совершали бы опасное полуторачасовое путешествие на метро в один конец. Мы сказали: спасибо, не надо – и снова вернулись к рисованию схем.
Безумные идеи должны проверяться в реальном мире.
Мы вложили весь свой интеллект и умения в другое предложение Мейджоры – Академию Достижений. Наши мысли были настолько схожи, что мы заканчивали друг за другом начатые фразы. Мы планировали экспериментальную модель, в которой дети могли бы учиться на практике, используя весь Южный Бронкс как учебный класс. Мы надеялись получить целый букет достижений – научных, общественных, экономических, экологических.
Тесно общаясь, мы поняли, что представляем собой два типа лидерства. Мейджора была вдумчивой и считала себя интровертом. Про меня она говорила: «Ты как мяч, полный энергии. Тебе хорошо, если вокруг толпы людей и бурная деятельность». К этому моменту я настолько раздался в талии, что даже выглядел как мяч. Мейджора была слишком тактична, чтобы сравнить мой растущий живот с дыней, но настоятельно рекомендовала мне сбавить обороты, чтобы другие люди успевали оценить мои идеи «и у них не возникало ощущения, что они пьют из пожарного гидранта». Мы часто и подолгу обсуждали вопрос ситуационного лидерства.
Мейджора попросила меня стать директором академии. Ее советы и наше сотрудничество должны были окупиться. Письма в поддержку нашей модели приходили из самых разных организаций и представителей власти, в том числе от бывшего президента Билла Клинтона и Ван Джонса, который возглавлял направление экологического развития в администрации Обамы, пока не стал телеведущим. Наш план поддерживали многие: Смитсоновский институт, Корнелльский университет, директор по образованию сельскохозяйственной программы ООН. К тому моменту этот директор по образованию уже видел моих учеников в деле, на выставочных площадках и в проектах по всему городу. Мы тесно сотрудничали с несколькими школами, и он знал, что я руковожу программой повышения квалификации для учителей, которые будут затем внедрять зеленый учебный план. Он увидел здесь логическую связь с собственной работой.
Наше предложение – одна из 100 новых моделей школы, направленная на конкурс, была отвергнута Департаментом образования даже без рассмотрения. Несомненно, сыграли свою роль политика и зависть. Сарафанное радио сообщило, что ответственные лица были не готовы отдать победу нашей школе из-за Мейджоры. Вероятно, сыграло свою роль и то, что меня прочили директором, с моей репутацией человека излишне откровенного и даже бесцеремонного. Мы были страшно разочарованы и дали слово продолжать борьбу. «У нас много дел, – напомнила мне Мейджора, – но, черт возьми, это была бы лучшая школа в мире».
Тем не менее мы совершили третью попытку. Мы решили даже убрать меня с должности директора, хотя я закончил специальные курсы и получил необходимую квалификацию. Чтобы повысить наши шансы на теплый прием, мы просили Департамент образования назначить своего директора для предложенной нами Профессиональной Академии Бронкса. Префект Бронкса, Рубен
