себя и последствия, которые грядут из-за связи со мной! — говорю ему, глотая слёзы. — Я права? — молчание. Хмыкаю. — И защищаешь ты сейчас только себя, Адмирал Динамар! Лизи, за мной! — командую подруге, уходя.
Честно признаться, до последнего надеялась, что Дин побежит за мной, попросит прощения и поклянётся в вечной любви. Но разве такое бывает? Нет, конечно же! И мне плевать на него! Плевать! Тогда почему так паршиво на душе? Почему не могу вздохнуть полной грудью?
Выбегаю вон, даже Йолинер молча и как-то тоскливо провожает меня холодным жёлтым взглядом, когда створки лифта захлопываются. И тут я даю своим чувствам волю. Я плакала навзрыд, а Лизи меня обнимала. Молча. Ничего не комментируя и не говоря, что оторвёт этому орктанцу яйца или выбьет все его клыки. И я ей благодарна, что она позволила мне выплакать все свои слёзы обиды, печали и горечи, не вставляя свои шуточки, чтобы поддержать меня.
* * *
— Энн, — говорит Лиз, когда я полумёртвая валяюсь на стуле, улегшись мордой на стол. Сил, чтобы рыдать, уже больше не осталось, впрочем, как и просто встать. Одно тихое и безмолвное горе в душе. Радует, что детей заберёт нянечка, накормит и уложит их спать. Вот вроде бы всё хорошо, все живы и здоровы, а мне жить не хочется от тоски и боли, разрывающих моё сердце. Так было, когда погиб Седри, а потом и его Бет. Щемящее чувство в груди не даёт вздохнуть полной грудью. Боже! Я влюбилась! И не просто в человека, в орктанца, твою мать! Одного из Высших, чтоб его, которым нельзя быть с обычной человечкой! Я слышала, что говорил на Е-26 КолЕриан, я не тупая. А раз они одинаковые с ихтами в плане верований, то и убеждения у них такие же. Он не может быть с Эбби, а я не могу быть с Динамаром. Всё просто. И вполне понятно. Что ужасно больно и безумно обидно!
— М? — отзываюсь я, стукаясь лбом о деревянную столешницу.
— Выпей кофе и возьми себя в руки! Нам нужно собраться, Энн! Сегодня тяжёлый день, а нам пригодятся силы на полемику с похитами. Ты, конечно, можешь молчать при допросе, но тогда это даст повод дотронуться им до тебя, что не желательно, а запретить им подобные вещи я не смогу! Держи, — говорит Лиз, протягивая мне горячий бодрящий напиток. И как раз вовремя, потому что буквально через двадцать минут с нами связалась Элли. Пришли по душу Эбби.
— О чём ты говорила с Кирком? — спрашиваю у подруги, пока мы бежим в медблок.
— О многом, — улыбается Элиза. — Он признался мне, что ему тяжело контролировать себя, когда я рядом, что он хотел бы начать общаться со мной намного чаще и не совсем по делу…
— А ты? — улыбаюсь ей в ответ, радуясь за Лизи.
— А что я? — смотрит она на меня, будто бы стесняясь. — Сказала, что нужно разобраться с Элли и КолЕрианом, а потом подумаю над его предложением. Нужно же его ещё немножко помариновать, правда же!?
И тут я наконец засмеялась. Хоть Элиза будет счастлива — уже хорошо! А если удастся помочь ещё и Элли, будет ещё лучше. Это будет наша маленькая победа над стереотипами о человеческих женщинах.
У входа в медотсек нас уже ждёт Миа. Она ужасно нервничает, заламывая руки и кусая свои пухлые губы.
— Так, а вы тут зачем? — раздаётся голос Черити за спиной. Той самой «милой», «любезной» и недотраханной женщины, начальницы отдела кадров нашего сектора.
— Вообще-то, мы — юристы по защите прав человека на звездолёте, или вы уже запамятовали, Черити? — одёргивает Лизи свой синий пиджак. — Я — Элиза Магвайер. Вы брали меня на работу ещё на Земле, помните?
— Я помню, кто вы. Но вас никто не звал сюда. Мы с Мией являемся представителями нашей расы перед Альянсом, — невольно цедит эта напыщенная дамочка.
— Возможно так и было, но, во-первых, защищать интересы человека — это наша прямая обязанность и прямая прерогатива, а во-вторых — с Эбби Стингер у нас прямой договор представлять её интересы перед различными расами, в том числе и членами Альянса, — встреваю я. — Именно поэтому, Черити, мы не нуждаемся в ваших услугах, как представителя допрашиваемой в любых сферах её деятельности.
Вижу довольную мину Лизи. Она явно согласна с моими аргументами.
— Вы не можете меня выпроводить, когда ведётся допрос комиссией Альянса. По внутреннему соглашению, только я и Миа, как представители человеческой расы, имеем право контактировать со следствием, — выдаёт кадровичка. Её любопытство не знает пределов! И это безумно раздражает.
— Возможно так и было, пока не было юридической службы на звездолёте. Но поверьте мне, как дипломированному специалисту и человеку, изучившему «от» и «до» человеческий кодекс, права человека, весь внутренний Устав и Указы Адмирала «Созвездия», что теперь к данному следствию и данному лицу вы не имеете никакого отношения! — парирует Элиза. — И попрошу не задерживать нас, нас уже давно ждут! — прямо вижу, как пар валит из ушей и ноздрей недовольной Черити, она в ярости сжимает кулаки, готовая накинуться на мою Магвайер. — Миа, за мной. Эбби выбрала тебя, как ещё одного своего представителя и ответственного по кадрам. Вот, и не нарушены и ваши обязательства перед Альянсом, Черити. Ведь так? По условиям протокола звездолёта возможно присутствие одного или нескольких представителей отдела кадров для подтверждения сотрудничества допрашиваемого с флотом Содружества в случае отсутствия представителя юридической службы. Но так как мы есть и именно с нами допрашиваемая заключила договор сотрудничества, включив в список доверенных лиц от вашей службы лишь Мию, то только мы втроем являемся её представителями, исключая Вас, естественно. Я ничего не упустила, Энн?
— Не-а, — цежу сквозь зубы, не зная то ли смеяться, то ли бояться за подругу. Даже Миа вжала голову в плечи, не зная, чего именно ожидать от своей начальницы.
— Я не спущу тебе это с рук, Элиза Магвайер! — шипит женщина, развернувшись на пятках и удаляясь восвояси, цокая каблучками, гордо задрав голову.
Мы все вместе с облегчением выдохнули и захихикали, как дурочки.
— Я рад, что вы не стали устраивать типичные человеческие женские разборки, — раздаётся за спиной спокойный монотонный мужской голос. Мы все дёрнулись и одновременно повернули головы на того, кто говорил. Краем глаза замечаю, как Миа сглатывает слюну. А у меня так вообще пересохло в горле. Неприятная аура окутывает двух мужиков не старше сорока лет, торчащих в дверном проеме медблока. Они высоченные и здоровенные, недурны собой, смуглая кожа, пухлые губы,
