которые резко рванул в сторону мой Адмирал. Он надавливает на мои бёдра, упираясь своей дубинкой мне прямо в промежность, а я бесстыдно потираюсь о него в ответ.
— Дин! — выдыхаю ему в губы, когда мне уже нечем дышать. Я задыхаюсь, растворяюсь в нём! Мне его настолько мало и настолько много одновременно, что в груди всё сжимается от всех этих ощущений! Я так скучала! Безумно скучала и тосковала!
— Прости, детка! Я хотел, чтобы было всё по-другому, но я не могу больше ждать! — хрипит он, быстро стягивая до колен штаны своей униформы, усаживая меня обратно на себя. Так и я давно не могу, потому что безумно хочу его! — Давай, малыш, сама! — хрипит он. Мне срочно нужна разрядка, потому что невозможно терпеть, когда жар внутри настолько сильный, что горит всё нутро! Что ужасная тяжесть от жгучего желания давит на промежность, требуя срочно избавиться от этого ощущения! Его член без труда находит вход в эпицентр моего пожара, и я сама постепенно насаживаюсь на него, поддерживаемая под попку сильными руками своего Адмирала. Его поршень с лёгкостью скользит внутри меня, расширяя и растягивая меня до предела. Он не тороплив и мне нисколько не больно, наоборот, его член задевает что-то внутри меня, заставляя стонать всё громче прямо ему в губы, а Дина ловить каждый мой стон ртом. — Ты такая невероятная, малыш! Такая мокрая, горячая и узкая, что я не продержусь долго! — шипит он, сжимая губы в тонкую линию, сдерживая себя из последних сил. Кто бы говорил?! Я ускоряю темп, а он стал яростно поднимать свои бёдра мне навстречу, вколачиваясь в меня всё глубже, что буквально за несколько секунд довело меня до оргазма, который выветрил все мои мысли из головы. Абсолютно. Я выгнула спину, закричав, а Дин схватил губами мой сосок, всосав его в свой рот и чуть ущипнув его губами, что только продлило моё удовольствие. Динамар зарычал, запрокинув голову назад, уносясь вслед за мной в мир удовольствия и невероятного блаженства.
* * *
— Так почему именно Хеариса? — снова спрашиваю я, гладя пальцами такое любимое и суровое лицо, немного отдышавшись после нашей бурной встречи, всё ещё восседая на своём Адмирале, не выпуская его агрегат из своего крепкого захвата. — Я же не являюсь ни ихтианкой, ни орктанкой. Почему ты всё равно так называешь меня?
Динамар улыбается мне и немного отводит взгляд. Боже, как же я люблю его! Не знала, что такие жёсткие и крепкие парни могут смущаться.
— Не смотря на своё величие и силу, народ Орктана не принял выбор Ориона, считая, что орктанцу подходит лишь самка его расы, — говорит он, снова зарываясь носом мне в шею. Всё точно также, как и у нас. Все против нашего союза, союза Эбби и КолЕриана, и союза Лизи и Кирка. Так не должно быть, когда есть такая сильная связь, как между нами! Пусть это и не та истинность, о которой говорит Динамар, но для меня все эмоции и ощущения ничуть не меньше, чем то, о чём так искренне рассказывает мой Адмирал. — Также, как и народ планеты Ихт не принял избранного своей Богини. Люди взбунтовались, отрицая их связь. Но влюблённым было всё равно. Они не могли отказаться друг от друга ради своего народа. И тогда они всем до единого пожелали того же. Такой же истинности, как и у них, такой же неведомой силы эмоций и притяжения. И покинули свои земли, улетев на Лобирею, туда, где о них ничего не слышали. Говорят, похиты родом как раз оттуда, возможно, они тоже потомки наших богов. Никто до сих пор так и не смог найти, где именно находится эта планета и откуда на самом деле появились похиты. Говорят, Лобирея скрыта от непросвещённых, тех, кто не познал истинности. Потому что это рай только для них двоих. Для нас же — это то место, куда попадают истинные пары после смерти. После того, как Великий и его пара улетели, наши планеты стали истощаться, подвергаясь набегам, потеряв своих Богов. Проблема была в том, что многие из нас стали испытывать эту самую истинность. Причем, чаще всего она не была взаимной. Только тогда многие пожалели, что прогнали Богов, приняв их пожелания за проклятие. Не для всех эта истинность стала благословением, потому что отвергнутых с каждым годом становилось всё больше. А они не справлялись с силой своих чувств. Народ двух планет медленно вымирал. Наш народ, Энни. С тех пор её имя, имя Херисы — это скорее имя нарицательное для своей пары и самая великая честь. Мы так называем своих истинных, тех, кто отозвался на зов этой неведомой силы, наших жён, — договаривает мужчина, целуя меня в губы. Тут настала моя очередь выпучивать свои глаза от немого удивления. Смешок прямо мне в губы. — Моя маленькая хеариса!
