В результате проводившихся проверок становилось понятно, что, несмотря на принимавшиеся жёсткие судебные меры, количество прогулов и самовольных уходов с работы не только не сокращалось, но «на некоторых предприятиях» даже увеличивалось. В сложившейся обстановке прокуратура предлагала всем наркоматам «систематически и неослабно осуществлять контроль за проведением в жизнь» упомянутых «дисциплинарных» указов. На важнейших оборонных заводах рекомендовалось изымать у рабочих и служащих паспорта с тем, чтобы они не имели возможности покинуть свои предприятия.
В то же время блюстители закона осознавали, что столь широкое применение судебных репрессий за опоздания, прогулы и другие, в общем-то, не слишком существенные нарушения дисциплины, теряло свою эффективность, поскольку при большой массовости осуждённых серьёзное уголовное наказание превращалось просто в бытовое явление. Для исправления положения предлагалось предоставить право директорам заводов самостоятельно «организовывать борьбу с прогульщиками так, как это требуется в интересах самого предприятия» [43].
К сожалению, в 1942 году наше Верховное Командование слишком переоценило свои вооружённые силы и недостаточно выявило возможность к сопротивлению войск противника. В сложной ситуации немцам удалось устоять. За первое полугодие восточной кампании германские вооружённые силы потеряли чуть больше одного миллиона человек, в то время как оценка их потерь нашей разведкой превышала эту цифру в шесть раз. Потери советской стороны во всех отношениях оказались несоизмеримо большими. Несмотря на все трудности, к апрелю 1942 года численность советской действующей армии была восстановлена и достигла 5600 тысяч бойцов и командиров. В тылу непрерывно формировались и развертывались стратегические резервы. На полную мощь набирали обороты эвакуированные на восток предприятия, а промышленность была полностью переведена на военные рельсы. Красная армия получила большое количество автоматического стрелкового оружия, минометов, артиллерии, реактивных установок залпового огня, названных «катюшами», самых лучших в мире танков и самолетов. Подверглось реорганизации высшее управление войсками. Создавались гвардейские армии, отличавшиеся более сильным составом [69].
Начали оказывать помощь Советскому Союзу по ленд-лизу и союзники. Решением ГКО от 1 августа 1942 года Военно-Воздушным силам Красной армии и Главному управлению гражданского воздушного флота поручили осуществить перегонку самолетов из США в СССР по воздушной трассе Фэрбенкс — Красноярск. В связи с тем, что устанавливалась прямая связь с капиталистическим государством, следовало организовать «оперативно-чекистское обслуживание всех основных объектов воздушной трассы». Заместитель наркома внутренних дел Круглов С.Н. дал указание Транспортному управлению НКВД создать в Якутской АССР группу из пяти человек для руководства агентурно-оперативной работой по трассе. Красноярское и Иркутское Управления внутренних дел совместно с Дальстроем выделили в распоряжение этой группы опытных оперативных работников с тем, чтобы они находились на основных аэродромах, где будут производить посадку для дозаправки и технического осмотра перегонявшиеся самолеты. Оперативно-чекистская работа велась «в направлении выявления шпионов, вредителей, дезорганизаторов, саботажников и другого враждебного элемента, срывающего работу по перегонке самолетов». Помимо этого работникам Наркомата внутренних дел предписывалось «путём оперативного вмешательства устранять ненормальности, тормозящие своевременное выполнение решения ГКО». Правда, американцы не приземлялись на нашу территорию. В соответствии с соглашением их летчики перегоняли самолеты (по большей части истребители) за три тысячи километров от заводов США через Канаду на Аляску. Здесь, в Фэрбенксе, технику принимала Советская военная миссия, и далее самолеты пилотировались нашими летчиками. Местом назначения являлся Красноярск, расположенный за шесть с половиной тысяч километров от американского континента. Работа на трассе, разбитой на участки, оборудованные промежуточными аэродромами, проходила в крайне трудных условиях: летом — густые туманы, низкая облачность, зимой — морозы до минус 60 градусов. Отсюда на фронт самолеты отправлялись по воздуху или по железной дороге. Всего по Красноярской авиатрассе, действовавшей вплоть до капитуляции Японии в 1945 году, было доставлено 7308 самолетов [71].
10. Битвы за Кавказ и Сталинград
Несмотря на мощную подготовку, начиная с мая месяца 1942 года, произошла целая серия катастрофических поражений Красной армии, вызванная стремлением наших полководцев наступать везде и сразу, что приводило к неоправданному распылению сил и средств. Крупной неудачей обернулась Ржевско-Вяземская операция Калининского и Западного фронтов. Войска Крымского фронта почти полностью были уничтожены стремительным контрнаступлением армий Манштейна. Войска Юго-Западного фронта, наступая на Харьков, сами залезли в «мешок», который немцы успешно ликвидировали.
Всё это создало благоприятные условия для стратегического летнего наступления вермахта на Южном направлении. Гитлер опрометчиво посчитал, что русские находились теперь на пределе своих возможностей и уже использовали последние резервы. В связи с этим вермахт начал наступление одновременно по двум расходившимся направлениям: на Сталинград и на Кавказ. Планировалось, что после достаточно быстрого взятия Сталинграда немецкие войска повернут на юг и, продвигаясь вдоль Волги к Астрахани, достигнут Каспийского моря. В это время группа армий «А» оккупирует восточное побережье Чёрного моря и захватит Кавказ. Бакинские и грозненские нефтепромыслы станут работать на Германию, и судьба войны будет решена.
К сожалению, войска Южного и Северо-Кавказского фронтов, прикрывавшие кавказское направление, хотя и имели достаточно сил и средств для обороны, были растянуты в одну полосу без вторых эшелонов и резервов. Оборонительные рубежи оказались подготовлены слабо, поскольку никто и вообразить себе не мог появление германских дивизий в этих местах.
25 июля 1942 года немецкие войска начали наступление с плацдармов в нижнем течении Дона и за один день взломали оборону Южного фронта по всей полосе. Далее началось стремительное продвижение гитлеровцев, которое не смогли удержать наши армии вследствие нарушения связи и дезорганизации управления войсками. На ряде участков отступление превратилось в бегство, и потому населенные пункты оставлялись врагу практически без сопротивления. Объединение двух фронтов в единый Северо-Кавказский под командованием маршала Будённого С.М. положительного эффекта не дало. Попытки прекратить отступление, перейти к обороне, а затем нанести контрудары, успехом не увенчались. Наступление вермахта на Кавказе развивалось столь успешно, что Гитлер даже распорядился почти всю 4-ю танковую армию перебросить под Сталинград. Положение наших войск стремительно ухудшалось. Взаимодействие родов войск, пехоты, артиллерии, танков, авиации и флота, оказалось полностью нарушенным, а потому каждый воевал сам по себе. После выхода германских войск к предгорьям западной части Главного Кавказского хребта командование группы армий «А» считало, что советские войска уже не смогут оказать серьёзного сопротивления [69].
Не менее драматично для нас складывалась обстановка и на Сталинградском направлении. Начало оборонительного периода принято отсчитывать от 17 июля 1942 года, когда передовые части немецкой армии под командованием генерала Паулюса вошли в соприкосновение с войсками нашей 62‑й армии на рубеже реки Чир.
Непредвзятый анализ показывает, что никаким количественным превосходством армия вермахта по отношению к нашим войскам на начало данной операции не обладала: 270 тысяч немецких солдат, имея 3400 орудий и минометов и 400 танков, атаковали 540 тысяч наших бойцов при 5000 орудий и 1000 танков. Тем более что перед Сталинградским фронтом стояла задача: обороняясь, остановить продвижение противника. На подступах к городу возобновилось начатое осенью 1941 года и заброшенное после зимних побед Красной армии строительство оборонительных рубежей. Вместе с тем «позиции были размещены в голой степи, открыты для наблюдения и просмотра как с земли, так и с воздуха». Вместо траншей и ходов сообщения отрывались отдельные стрелковые окопы, что «в условиях открытой местности делало смертельно опасным маневр живой силой и огневыми средствами во время боя». В дополнение к этому разведывательные самолеты противника подолгу кружили над позициями, а наша авиация почему-то бездействовала.
22 июля 1942 года сменилось командование Сталинградского фронта, а на следующий день началось наступление немецкой армии. За три дня упорных боев немецкие мотодивизии прорвались к Дону и тем самым завершили окружение трёх советских стрелковых дивизий, танковой бригады и трёх артполков Резерва Главного Командования. Затем перешла в наступление южная группировка армии Паулюса. В течение суток была прорвана оборона наших войск, и немецкие подвижные соединения вышли в стык между 62‑й и 64‑й армиями. К тому же в тылах наших войск пронесся слух, что немецкие танки находятся в нескольких километрах от переправ, в связи с чем началась паника. Авиация противника, заметив скопление людей и техники, беспрепятственно начинала бомбардировку, поскольку наша авиация оказалась «занята другими задачами». Севернее Калача немцы глубоким охватом прорвались к переправам через Дон и стали угрожать выходом в тыл всем советским войскам, находившимся в большой излучине. Ставка неоправданно спешила исправить положение, а потому поступил приказ контратаковать противника достаточно большими силами. Однако загвоздка оказалась в организации войск. Наших армий как единого боевого организма не существовало: все корпуса, бригады, дивизии в сложившейся обстановке не имели связи между собой, не были готовы к слаженным боевым действиям, у командиров вновь прибывших частей не было времени для того, чтобы познакомиться с собственными войсками и обстановкой, за сутки, отпущенные на подготовку фронтовой операции, наладить взаимодействие и управление. В результате контрудар наносился не одновременно, силами армий, не окончивших формирования и не получивших необходимых средств усиления. В противоположность этому немцы успели быстро подготовиться к нашему наступлению, заняли выгодные рубежи, зарыли в землю свои танки, подтянули противотанковую артиллерию и применили против нашей бронетехники зенитные пушки. Ясно, что в таких условиях непрерывные контрудары, принесшие большие потери, хотя и остановили на время продвижение противника, но намеченных решительных целей не достигли [69].
