надрывается рефери, почему-то оттаскивая от соперника меня, а не его от меня.
Мать вашу! Так и есть — этот мудак откусил у меня часть уха! Это же точно, как во время боя Тайсона с Холифилдом в 1997-м. Да что ж это такое. Как же я теперь без уха-то⁈
На ринге уже вовсю суетится народ. Вижу расширенные глаза Бутова, что-то говорившего Радоняка, Левински, размахивающего руками перед носом Данди… Али с отсутствующим выражением на лице сидит на корточках, привалившись спиной к угловой подушке.
— Много откусил? — спрашиваю я у Бутова.
Тот пытается остановить кровь смоченной в перекиси водорода ваткой, и я невольно морщусь и шиплю от вновь вспыхнувшей в ухе боли.
— Кажется, только кусочек хряща, — отвечает тот и его возмущению нет предела. — Как так можно⁈ Это ж натуральное людоедство!
— Мы засудим его, — слышу голос Козлова. — Это международный скандал! Он ещё ответит!
— А что с победителем? — спрашиваю я.
Радоняк смотрит на рефери, о чём-то совещающемся с боковыми судьями, я пытаюсь понять, о чём идёт разговор, хотя рана мешает сосредоточиться. Мейер кивает, идёт к ринг-анонсеру, тут его перехватывает Данди, о чём-то спрашивает. Мейер хмуро отвечает, Данди поворачивается к Али и в свою очередь что-то ему говорит. Лицо моего недавнего соперника мрачнеет, глаза в буквальном смысле наливаются кровью¸ он вскакивает и, тыча в меня перчаткой, орёт, брызжа слюной:
— Ублюдок! Я твою мать имел!
Рефери пытается его успокоить, но Али неожиданно боковым в ухо отправляет того за пределы ринга. Кажется, Мейер свалился на стол одного из боковых судей. Причём стол выдержал. А дальше обезумевший Али ринулся на меня, я делаю шаг в сторону и бросаю навстречу правый прямой.
Что-то хрустнуло или мне послышалось? Как бы там ни было, Мухаммед кулем валится на канвас и не подаёт признаков жизни. Теперь уже к нему мчится врач, а моё ухо вновь даёт о себе знать. Перед глазами мельтешат знакомые и незнакомые лица, а затем слышу голос Левински:
— Мистер Покровский, вы отправили Али в чистый нокаут, сломав ему челюсть. Поздравляю!
— Спасибо… Он живой?
— Да, уже пришёл в себя… частично. Ему придётся ехать в больницу, делать рентген. И вам тоже нужно в больницу съездить. Рану надо обработать в нормальных условиях, может быть, наложить швы.
— Да, поехали, — соглашаюсь я.
И тут как чёртик из табакерки появляется Лайза с микрофоном в руке, а позади неё маячит оператор с камерой на плече.
— Мистер Покроффски, это было невероятно! Такого боя и тем более такой неожиданной развязки мне ещё видеть не приходилось. Скажите же нашим телезрителям, что вы думаете по поводу своей победы?
— Что я думаю? — снова морщусь от боли, прижимая выданный Бутовым тампон к уху. — Думаю, что техника у моего соперника отличная, и он ещё не раз докажет, что является лучшим боксёром в своей весовой категории. Среди профессионалов точно, — улыбаюсь я с намёком. — Ну а рефери делал всё, чтобы я проиграл, находил нарушения с моей стороны там, где их и в помине не было. И кстати, мой подарок мистеру Али точно пригодится, какое-то время «утка» и судно постоят под его больничной койкой.
Тэйли улыбается:
— Трудно не согласиться, вы точно угадали с подарком. Мои поздравления с победой!
Под вопли зрителей я спускаюсь с ринга и иду в раздевалку. Не в таком же виде ехать в больницу… Но где же радость от победы? Как-то всё будто сквозь туман воспринимается. Однако, чёрт возьми, так или иначе, а победа за мной. А ухо… Жаль, но откусанный кусочек вряд ли удастся пришить. Что ж, это не самое страшное, что может случиться в жизни. Волосы подлиннее по нынешней моде — и никто ничего не заметит.
[1] Маленькая Одесса — так принято называть район Брайтон-Бич.
[2] Роберт Эдвард Ли (19 января 1807 — 12 октября 1870) — американский военный, генерал армии Конфедеративных Штатов Америки, командующий Северовирджинской армией и главнокомандующий армией Конфедерации (31 января — 9 апреля 1865). Один из самых известных американских военачальников XIX века.
[3] Аутлет — это торговый центр либо несколько магазинов, объединенных одной общей идеей — вещи продаются там со скидками 30–80% круглый год.
[4] Сэр Генри Уильям Купер — английский боксёр-супертяжеловес. Дважды удостаивался звания «Спортсмен года» по версии BBC. Известен тем, что послал в нокдаун Мохаммеда Али, который еще носил имя Кассиус Клей, в июне 1963 года.
[5] Сокращённое название «Мэдисон-сквер-гарден».
[6] Знаменитый ринг-анонсер, известный своей коронной фразой «Let’s get ready to rumble!»
Глава 6
По иронии судьбы нас с Али отвезли в одну и ту же больницу — госпиталь святого Джозефа. Ну или Иосифа, как оно звучит по-русски. Меня приняли без очереди — медстраховка входила в контракт. Что там сопернику моему делали, я не знаю, а мне действительно наложили на откушенный край уха несколько швов, залепив всё это марлевым тампоном и пластырем. Причём хирург оказался новоиспечённым поклонником группы «Альфа», заявив, что успел купить диск нашей группы, правда, он у него дома. Но я подарил ему свою майку с каплями засохшей крови — готовый раритет.
Отпустили меня с наказом не мыть голову и вообще не мочить это место. А помыться очень хотелось, причём полностью. Постоять, покайфовать под струями воды, смывающими с тебя усталость, кровь и пот. Ну хоть лицо умыл в раздевалке, перед тем, как одеться и ехать в больницу.
Из госпиталя нас с Козловым, Радоняком и Бутовым вёз Сэм. Ещё в больнице, улучив момент, он шепнул, что утром заедет в букмекерскую контору и заберёт выигрыш, который, по его словам, должен составить что-то порядка 9 тысячи долларов. Конечно, Сэм мог и кинуть меня, доказывай потом, но я почему-то этому парню доверял. Не производил он впечатления кидалы, за семьдесят с лишним лет прошлой жизни я успел немного изучить людей.
По возращении в отель первым делом набрал Свердловск.
— Женька! У нас трансляцию прервали, только потом сообщили, что ты победил! —у слышал я в трубке восторженный голос Полины.
Про ухо я ничего говорить не стал, может, к возвращению домой всё будет выглядеть не столь устрашающе. Поговорили минут пять, я решил на этот раз не затягивать, сообщил главную информацию, что жив и относительно здоров, и пусть не удивляется моей покрытой фингалами физиономии, когда я переступлю порог нашей хаты.
Ну вот, перед женой отчитался, теперь можно и на боковую. Но сначала — банные процедуры! Набрал в ванну тёплой воды и уселся, откинув голову назад на специальную резиновую подушечку.
Пока лежал в ванне, успел даже слегка задремать — после схлынувшего адреналина организм нуждался в нормальном отдыхе. Да и время уже было по-местному второй час ночи, как ни крути, а я успел как-то незаметно к этому часовому поясу акклиматизироваться. Если бы ещё ухо не дёргало… Я даже какой-то сон начал смотреть, из которого меня выдернул деликатный стук в дверь.
— Евгений! Срочно к телефону, Леонид Ильич на проводе!
Вот оно как! Не иначе поздравлять будет. Кое-как обтерев себя полотенцем, рванул к телефону — негоже Генерального секретаря ЦК КПСС заставлять ждать.
Я в своих предположениях не ошибся. Голос генсека звучал чрезвычайно довольно. А первым делом поинтересовался, что там за история с ухом случилась. Оказалось, что, когда случилась вся эта заваруха после боя, наши трансляцию прервали якобы из-за этических соображений, и только где-то полчаса спустя в специальном выпуске новостей комментатор объявил результат боя. Правда, сам Брежнев узнал его раньше.
— И вот так прямо взял и откусил? — переспросил генеральный секретарь.
— Да, Леонид Ильич, взял и откусил, — подтвердил я.
— А много откусил?
— Да не очень, хрящ по верхнему краю. Волосы чуть подлиннее отпустить — и не будет заметно.
— Но ведь всё равно, как так можно было⁈ Людоед, натуральный людоед… Мы это так просто не оставим!
Что имел под этим ввиду Брежнев, он не пояснил. Может, в суд какой подадут с требованием выплаты компенсации за физический ущерб… Правда, достанутся ли эти деньги мне — ещё вопрос. С нашего руководства станется.
— Так, ладно, у меня тут ужин сейчас с премьер-министром Ботсваны. Надеюсь, он-то не людоед, а то приезжал к нам один, ещё и в Артек его возили[1]… Ещё раз поздравляю с победой, ты настоящий герой! Будь моя воля — я бы тебе в твоём родном Свердловске памятник при жизни поставил!
