Помада была очень красивой. Ярко-красной. Ничего, что она немного вылезла за контуры губ, Надя изучавшая в зеркале душевой собственное отражение, сочла, что все равно выглядит очень красиво и по-взрослому. Особый шарм добавляли густая подводка и темные тени.
— Я красивая? — спросила Надя, поворачивая голову, чтобы изучить себя со всех сторон.
— Очень! Как мертвая царевна! — с восторгом ответила Алиса. Она выглядела примерно так же, как подруга.
— Мы с тобой обе красивые! Как взрослые девочки! — Наденька обняла Алису, и тут подружки услышали шум и голоса.
— Прячемся! — шепнула Алиса.
Они нырнули за перегородку, наблюдая, как из кабинок появились две замотанные в полотенца старшеклассницы.
— Прикинь, у них в шкафу нашли целый склад «дури»! — сказала одна, отжимая волосы.
— У кого?
— У Макса Морозова и новенького… как его… Авдеева. И у куриц этих — Кузнецовой и Старковой.
— Не может быть! — вторая девушка оторвалась от разглядывания прыщика на лбу. — Их же теперь из школы выпрут!.. — и замолчала, заметив Дашу и Вику, тоже появившихся из душа.
— Чего уставились? — хмуро бросила Даша. — Топайте отсюда.
Девицы хмыкнули и ушли.
— Уже сплетничают, — грустно заметила Вика, натягивая юбку.
— Да, боюсь, у нас будут неприятности, — согласилась Даша.
Они уже собирались уходить, когда, открыв дверь, наткнулись на поджидающих их Макса и Рому.
— Представь, Байрон уволился! — выпалил Ромка. — Из-за подставы с наркотой. Родители нажали, чтобы нас выгнали, а он сказал, что лучше сам уйдет.
— Значит, нас не выгонят? — спросила Вика с надеждой.
Макс скривился.
— Вы вообще думаете о ком-то, кроме себя? — зло выкрикнул он. — Видеть вас всех не могу!
И Морозов, не обращая внимания на пытавшуюся остановить его Дашу, развернулся и двинулся прочь.
Когда шум затих, Надя и Алиса вылезли из своего убежища.
— А у твоего Андрюши в шкафу дура! — Алиса искоса посмотрела на подругу, явно не одобряя наличие такого брата.
— Много ты понимаешь! — Наденька и сама не представляла, что за дура и зачем она нужна Андрюше, но знала, что будет защищать его во что бы то ни стало!..
Глава 20. Школа волнуется раз…
В те времена, когда Виктор еще ходил в школу, была такая игра: ведущий говорил: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три — морская фигура на месте замри», а игроки должны были изобразить кто кого мог — кто морскую звезду, кто рыбачью лодку, кто чудовище. Так вот, теперь Полякова преследовало ощущение, что большинство членов родительского комитета при нынешнем волнении, охватившем школу, выбрали для себя роль чудовищ.
Он сидел в своем кабинете, подперев рукой голову, и думал, что же происходит в зале после его ухода. Впрочем, гадать долго не пришлось. Вскоре появилась Лена, села напротив него. Вид у нее был слегка виноватый.
— Ну как? — спросил Поляков, уже предвидя ответ.
— Понимаешь… — Лена смутилась, что было в целом нехарактерно для нее. — Мне предложили…
— Место директора «Логоса», — пришел ей на помощь Виктор.
Она кивнула, бросила на него испуганный взгляд:
— Я еще не дала согласия…
— Но и не отказалась, — констатировал Виктор. — Перестань сомневаться, ты станешь хорошим директором.
Он поднялся — то ли уступая ей свое место, то ли просто желая ободрить.
— Виктор… — она уставилась на стол, словно нашла там нечто крайне интересное, — я ужасно себя чувствую. Словно я украла это место. Ты создал эту школу, она… неотделима от тебя… Я…
— Лена, — он остановил ее, не давая договорить. — Что за ерунда? Мы же одна команда.
— Так ты считаешь, мне нужно согласиться? — живо спросила она, очевидно, рассчитывая именно на такой поворот событий.
— Конечно, — Виктор улыбнулся. — У меня только одна просьба — не допусти исключения ребят.
* * *
— Андрюша, а зачем тебе в шкафу дура? — осторожно поинтересовалась Надя, пока брат помогал ей снять носочки.
— Что? — он поднял голову, с удивлением глядя на сестру.
— Большие девочки сказали, что у тебя в шкафу есть клад и дура. Ты мне покажешь клад?
Андрей развел руками:
— Надюш, ты что-то напутала. Клада у меня, к сожалению, нет, а дуру я в свой шкаф сам не пущу.
Девочка кивнула. Она так и знала, что Алиса ошиблась. Однако вопросы еще не были исчерпаны.
— А что такое уволиться? — тут же полюбопытствовала Наденька.
— Ну… — Андрей задумался, — если человека заставляют что-то делать, а он не хочет, ему надо уволиться. Это значит — уйти.
— Я хотела уволиться из школы, да? — тут же нашла пример сестра. — Мне здесь не нравилось. А теперь нравится. А Виктору Николаевичу — нет. Зачем он уволился?
— Наверное, у него есть причины.
Андрей аккуратно сложил носочки.
— Он очень хороший. Да, Андрюша? — настаивала Надя, заглядывая брату в лицо.
Он помедлил и только потом согласился:
— Да.
Школа уже начинала затихать, когда Надя выскользнула из своей комнаты и добежала до двери кабинета директора. Оттуда пробивался свет, значит, Виктор Николаевич был на месте.
Девочка потянула дверь. Поляков оглянулся. На столе перед директором стояла большая коробка, куда он складывал какие-то вещи. Значит, не игра. Значит, действительно увольняется. Надя тихонько вздохнула и протянула свой подарок — плетеный браслет-фенечку:
— Это вам!
Директор присел и протянул руку, чтобы Наденька смогла сама повязать на запястье свой подарок.
— Красивая. Спасибо, — похвалил он.
Девочка помолчала, сосредоточенно завязывая узел, а потом взглянула на него.
— Виктор Николаевич, — спросила она вдруг, — а почему все, кого я люблю, умирают или увольняются?
— Это не так… — начал было бывший директор.
Но она перебила:
— А если я честно-пречестно не буду одна ходить в лес, вы не уволитесь?
Поляков улыбнулся, потрепал ее по распущенным пушистым волосам, мягким, сладко пахнущим каким-то детским шампунем.
— Не переживай. Я перестану быть директором, но из школы не уйду никогда. И тебя не брошу. Я ведь должен о тебе заботиться, — пообещал он.
— И об Андрюше! — поспешила напомнить Надя.
— И об Андрюше, — подтвердил Виктор. — А теперь беги, — он поцеловал девочку в лоб. — Спать пора, не годится, если Галина Васильевна увидит, что ты еще не спишь.
— А Галина Васильевна — зубная фея. Только об этом никто не должен знать! — опомнилась Надя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
