Она не заметила, как заснула. Утро она вновь провела на веранде, разглядывая восхитительные вещички торговцев, а потом несколько часов занималась шитьем нового платья, но у нее из головы не шел майор Мередит.
В тот вечер стрельба была особенно ожесточенной, так что от нее звенело в ушах. Орисса, смазав волосы жасминовым маслом, спустилась в гостиную и обнаружила вместе с дядей майора.
— Вот и ты, Орисса! — воскликнул полковник Гобарт. — Я как раз собирался послать за тобой. Несомненно, ты рада будешь узнать, что майор Мередит вернулся невредимым.
— Добрый вечер, — холодно проговорила Орисса, словно они встретились в лондонской гостиной.
Майор поклонился, и ей почудилась в этом поклоне некоторая ирония.
Он явился к ужину не в яркой парадной форме бенгальских улан, а в мундире королевских Чилтернов. Ориссе показалось, что мундир дурно сидит на нем, и она подумала, уж не с чужого ли он плеча.
Ей также показалось, что майор чуть похудел, скулы на его смуглом лице словно стали резче, а загар темнее, чем раньше. Но она убедила себя, что ее просто подводит воображение.
В любом случае точнее определить перемены при неярком свете масляных ламп было невозможно.
Ужинать они сели втроем, и девушка отметила, как жадно Мередит накинулся на еду.
Орисса, напротив, убедилась, что либо от недостатка свежего воздуха, либо из-за вынужденного безделья у нее пропал аппетит — или так случилось потому, что рядом находился человек, о котором она постоянно думала и который в ее грезах превращался во все большую и большую загадку?
Она очень хотела порасспросить его.
Где он пропадал в этом маленьком форте? Почему она не видела его с того самого вечера, как приехала?
Но она отлично понимала: пока в столовой слуги, ни о чем нельзя говорить откровенно.
Наконец они вернулись в гостиную, но ни ее дядя, ни майор Мередит не притронулись к портвейну.
Орисса обратила внимание, что майор, войдя последним, плотно закрыл за собой дверь. Затем он приблизился к камину. Было в их поведении что-то нервозное. И прежде чем он или ее дядя заговорили, Орисса догадалась: сообщение будет исключительной важности.
Она села на диван и с интересом посмотрела на них. Ее глаза на маленьком личике казались огромными.
— В чем дело? — спросила Орисса.
— Новости, которые принес Мередит, не из приятных, — ответил полковник Гобарт. — В горах скопилось столько воинствующих туземцев, что штурма можно ожидать в любую минуту.
Орисса, ни слова не говоря, продолжала пристально смотреть на своего дядю.
— Власти, конечно, скоро поймут, что линия связи с нами повреждена, но вряд ли они встревожатся, — чтобы не выдать своего беспокойства, полковник старался не встречаться с Ориссой взглядом, — в горной местности лавины часто сносят телеграфные столбы или обрывают провода, так что, несмотря на наше молчание, они спешить к нам не станут, сочтя, что если мы в опасности, то непременно пришлем сообщение каким-нибудь другим способом.
— Но вам не удалось это сделать, — пробормотала Орисса.
— Поэтому Мередит настаивает, — продолжал ее дядя, — что единственный способ снестись с британскими силами в Пешаваре — это предоставить ему возможность добраться до них и объяснить ситуацию.
Орисса недоумевающе помолчала, прежде чем спросить:
— Но почему вдруг он добьется большего успеха, чем кто-нибудь другой? Вы сами утром сказали мне, что двое уже лишились жизни, когда пытались выбраться из форта, чтобы передать сообщение.
— У Мередита свои методы проникновения как сюда, так и отсюда, — ответил полковник Гобарт.
— Так вы, значит, были именно там… вчера вечером? — Орисса перевела взор на майора Мередита.
Он ответил молчаливым поклоном.
— В стане врага майор Мередит сумел найти одного пройдоху, — рассказывал ее дядя, — который за немалые деньги согласился пойти в Пешавар. Может быть, посланцу повезет, а может быть, и нет. На самом деле майор Мередит подвергался невероятному риску: если бы его разоблачили, то растерзали бы на месте.
По чуть изменившемуся голосу полковника Орисса поняла, что дядя уже сделал выговор майору Мередиту за чрезмерный риск, с которым тот действовал, подвергая свою жизнь столь очевидной опасности.
— И все же, — полковник быстро взглянул на майора, — Мередит уверен: он должен пойти сам и лично убедиться, что посланец благополучно добрался до нашего командования и что будет отправлено достаточно войск. В случае штурма мы не устоим.
— Это… не может быть… правдой! — едва слышно прошептала Орисса.
— Факты — упрямая вещь, дорогая моя, и с ними приходится считаться, — ответил ее дядя.
— Да, конечно, — пробормотала Орисса, всеми силами стараясь, чтобы голос не выдал ее ужаса.
Она не могла взять в толк, зачем дядя пугает ее, рассказывая все это. Наконец ответ прозвучал:
— Майор Мередит убедил меня, что его план — единственная возможность спасти людей, находящихся в форте, да и сам форт от гибели.
Губы полковника сжались в жесткую тонкую нить.
— Падение форта никак не повлияло бы на ход военных действий, но означало бы великое бесчестье для англичан и, несомненно, воодушевило бы племена на новые нападения.
— Это понятно, — кивнула Орисса.
— Поэтому мы будем держаться любой ценой, — продолжал полковник. — Это решено, и майор Мередит покидает форт сегодня вечером.
Взгляд Ориссы опять устремился на майора. А дядя тихо добавил:
— Ты идешь с ним.
В первый момент Ориссе показалось, что она ослышалась.
— Вы… мне… идти… с ним?
Полковник опустился на диван и взял ее руку в свои.
— Дорогая моя, как это ни ужасно, но это абсолютно необходимо. Мне пришлось выбирать: либо позволить тебе остаться здесь и надеяться на чудо — на прибывшие вовремя войска, либо отпустить тебя с майором Мередитом, который заверил меня в том, что если кто-то и может проводить тебя в безопасное место, так это он.
— Но я бы предпочла остаться с вами! — поспешно воскликнула Орисса.
Она ощутила леденящий ужас — не только из-за поджидавших ее неведомых опасностей, но в гораздо большей степени из-за того, что придется быть наедине с майором Мередитом.
— Мне тоже не хотелось бы расставаться с тобой, — ответил полковник Гобарт, — но надвигающаяся битва со столь многочисленным противником грозит оказаться чрезвычайно кровавой, такое зрелище — не для женских глаз, а кроме того…
Он замялся, явно подыскивая нужные слова.
— Ваш дядя пытается сказать вам, — вмешался майор Мередит, — что в случае захвата форта кому-то придется застрелить вас.
Орисса побелела как мел, но промолчала. Она знала, что, наученные горьким опытом сипайского бунта, англичане ни за что не оставят женщину на милость объятых жаждой крови восставших.
