него были какие-то дела с Троекуровым. Но я про это не знаю. Муж никогда не посвящал меня в деловые вопросы, искренне полагая, что это не мое дело.
– Калина, простите, а почему у вас с мужем нет детей? – Мила предпочла съехать с темы, которая для нее была гораздо более важной, чем для хозяйки дома.
– Рожать нужно от любимых, – тихо ответила та и снова беззвучно заплакала. – От нелюбимого мужчины рожать грех, вот мне Бог и не дал его совершить. Сергей очень хотел детей, по врачам меня водил, сам несколько раз проверялся. Мы оба совершенно здоровы, но нам говорили о какой-то несовместимости в паре. Я это восприняла как само собой разумеющееся, я нашу полную несовместимость ощущала все десять лет, что мы вместе прожили, а Сережа бесился, конечно. Вот только сделать ничего не мог.
Кажется, у Калины снова поднималась температура. По крайней мере, на щеках опять алели два неровных красных пятна, взгляд стал мутным, а речь быстрой, лихорадочной.
– Вам надо принять лекарство и лечь в постель, – сказала Мила. – Калина, я убеждена, что все обязательно будет хорошо. Следствие во всем разберется.
Она растворила в кружке с кипятком еще один пакетик жаропонижающего, проследила, чтобы молодая женщина выпила все до донышка, помогла ей подняться на второй этаж и лечь в постель, как следует подоткнула одеяло.
– У меня только один вопрос, – решилась она перед тем, как выйти из спальни. – А вы знаете, кто та женщина, которая была любовницей вашего мужа?
– Нет, не знаю, – глаза Калины закрывались, молодая женщина почти спала. – Меня это никогда не интересовало. Но думаю, что следствие это установит. Вдруг это она убила Сережу, и тогда Антона отпустят на свободу.
– Будем надеяться, – согласилась Мила и, убедившись, что Калина заснула, вышла из спальни, спустилась вниз, удобно устроилась на диване и погасила свет.
Ей нужно было подумать, а с самого детства лучше всего думалось Миле именно в темноте. Неожиданно для себя она очень быстро заснула. Утром она покинула дом Троекуровых, пока Калина еще спала. Пить кофе в чужом доме в отсутствие хозяйки она постеснялась, только ополоснула лицо, быстро собралась, оставила Калине записку со своим номером телефона, загрузила имущество Кактуса в машину Игната, сделала круг вокруг квартала, чтобы собака не терпела до дома, заодно с любопытством разглядывала стоявшие здесь частные дома.
Были они довольно простыми, без архитектурных изысков, хотя и не скрывали, что хозяева их – люди состоятельные, особенно по провинциальным меркам. Но не олигархи, это точно. Никто не проявлял интереса к новому для этого места человеку и его собаке. Правда, и прохожих на улицах в столь ранний час еще не наблюдалось. Местные жители не ходили пешком, а ездили на машинах, но и их Мила не встретила ни одной. Неудивительно, еще и семи нет.
К семи часам утра она уже подъезжала к своему дому, предвкушая удовольствие от горячего душа, неспешный завтрак и сборы на работу. Однако действительность в очередной раз перевернула все ее планы. За ночь, которую Мила провела вне дома, кто-то вновь вторгся в ее жилище. На этот раз обыск был проведен тщательно, словно злоумышленник знал, что ему некуда торопиться, потому что хозяйка вернется только утром.
Ее шкафы, ящики комодов, сундуки, коробки и чемоданы были вывернуты и выпотрошены до дна. Вещи вперемешку валялись на полу, диване, стульях. Игнат, которого Мила позвала, как только увидела разгром, оторопело стоял в дверях, глядя на следы варварского нашествия.
– Вы хотя бы приблизительно понимаете, что именно у вас так настойчиво ищут?
– Нет, – Мила едва сдерживала слезы.
Хоть и не впервой она видела результаты учиненного в ее доме разгрома, но противно все равно было неимоверно. Возникало ощущение, что все, к чему прикасались чужие руки, изгажено и опошлено самим фактом проведенного обыска.
– Может, монеты из клада.
Господи, она уже совсем забыла, что несколько дней тому назад нашла клад. Не был он для нее важен и нужен.
– Да весь город знает, что клад в музее. Были у меня четыре монетки, так и те пропали в прошлый раз.
– А что-нибудь ценное у вас вообще есть?
Ноутбук, который оставила Миле мама, по-прежнему стоял в гостиной на столе, который Мила приспособила под рабочий. Ее нехитрые украшения, стильные, но большей частью серебряные, все так же лежали в шкатулке на тумбочке у кровати. Наличные деньги (небольшую сумму Мила сняла на всякий случай в конце февраля, но тратить не спешила, считая это своеобразным НЗ) по-прежнему хранились внутри одного из томов «Саги о Форсайтах», той самой, которую они обсуждали с Савелием Гранатовым. Ничего из имеющихся у Милы вещей, которые хотя бы относительно можно было бы посчитать ценными, не пропало, а больше у нее ничего не было.
Самое странное, что особое внимание взломщика почему-то привлекли лежанки Кактуса. Их Мила купила три, расставив у кровати в спальне, у дивана в гостиной и у окна в кухне. Накануне, собирая вещи, Игорь захватил ту, что находилась именно в кухне, и сейчас она оказалась единственной целой. Две остававшихся в доме были вспороты и вывернуты наружу, как будто в них могло быть спрятано что-то важное. Кактусовых лежанок было особенно жалко. Придется сегодня после работы заехать в зоомагазин, чтобы купить новые.
– Кабы знать, так надо было мне не под окнами троекуровского дома дежурить, а тут остаться, – мрачно заявил Игнат. – Глядишь, и поймал бы негодяя этого. Уже очевидно, что то, что он ищет, находится в доме, а это значит, что лично вам вряд ли что-то угрожает.
Мила вспомнила, как ее тащили за волосы по полу. Кожа головы тут же заныла, как будто воспоминание обладало физическим воздействием, как фантомная боль.
– Наверное, стоит все-таки обратиться в полицию, – сказала она уныло. – Если в мой дом влезли уже в третий раз, то так просто они не отстанут, пока не найдут то, что им нужно.
– А если его тут нет? – спросил Игнат.
Вопрос был разумен. Более того, уже после прошлого обыска теоретически злоумышленнику могло быть понятно, что в доме действительно не хранится то, что он ищет. Зачем он предпринял новую попытку? Может, в прошлый раз его что-то спугнуло? Или кто-то? Вот он и повторил обыск этой ночью, будучи в полной уверенности, что на этот раз ему ничего не помешает.
Стоп! За все то время, что Мила провела в Малодвинске, она никогда не ночевала вне дома. Решение уехать к Калине было спонтанным, никто не мог заранее знать, что этой ночью дом останется пустым. Получается, что спланировать взлом
