в беседе с психиатром призывной военной комиссии, наш Громов был не против лететь в Афганистан, то Амиров его туда и запихнул. Своим решением. При этом представитель ГРУ, капитан Игнатьев, об этом ничего не знал и думал, что обнаруженный им кандидат, уже спокойно служит в учебном центре под крылом разведки. Я считал, что Громова специально, какими-то хитрыми ходами направили именно в ту часть, куда он и попал. Чтобы таким образом запустить цепочку событий, которую мы уже обсудили…
— Значит, оказывается, это была инициатива Амирова, который просто побоялся потерять свое место, из-за недовольства Коньякова старшего? Хм… Учитывая должность, сам Коньяков из себя ничего не представляет, его, как поставили на жирное место, так и снимут. И в итоге наш Громов, должен был лететь в Таджикскую ССР, но по ошибке попал в Туркменскую… Совсем в другой род войск, в захолустье, где вообще ничего не происходит?
— Я разговаривал с нашими аналитиками… Подразделение изначально носило статус сводного боевого отряда, временно размещалось на базе построенного в конце семидесятых годов военного городка. Численность подразделения небольшая, до роты. В связи с началом ввода объединенного контингента наших войск в Афганистан, про них попросту забыли. Черт знает что творилось, целая армия заходила в республику. Тут не то, что рота, тут батальон можно было потерять. Они и не мотострелки и не пограничники. Просто торчат там уже который год, ничего толком не делая. Командование их просто не замечает, смотрит сквозь пальцы.
— Обычный бардак. Выходит, Громов, вместо того, чтобы развивать свои навыки там, где они действительно могут пригодиться, просто нашел им другое применение?
— Да. Я бы тоже так сделал. Если бы оказался на его месте, только не столь явно. Ведь мы заметили его.
— И все же, Виктор, что ты намерен делать с Громовым?
— Я лишь хочу узнать, откуда у молодого парня такие навыки. Вот и все. Шпионом или завербованным агентом я его уже не считаю, хотя поначалу, у меня и были такие мысли.
— Погоди, майор… Я совсем запутался! Сначала ты нагнетал обстановку, выставляя ефрейтора в крайне невыгодном свете, считая его завербованным. Потом ты резко изменил курс, а теперь и вовсе почти сошел с дистанции. Что же ты намерен предпринять?
— Мне нужно от вас согласование одного приказа… Старший лейтенант Карпов, который наш сотрудник, был с Громовым у той вертушки. Я прошу вашего ходатайства направить его в ту часть, где служит Громов. Он должен косвенно намекнуть парню, что его подозревают. И тут, от очень многих факторов зависит, как именно отреагирует сам Громов.
— Для чего?
— Карпов с ефрейтором уже сблизились, когда выбирались из мясорубки в горах. Наш человек должен ему об этом рассказать, чтобы войти в доверие. Я хочу видеть, что предпримет наш пациент. Возможно, он расколется, всплывет что-то новое.
— Ясно! — тот захлопнул папку с рапортом. — Но ты понимаешь, что все произошедшее, яйца выеденного не стоит. Ради чего ты так суетился, я не понимаю. Дело что, государственной важности? Как будто ты что-то очень важное узнал… По сути же, мелочевка. К тому же, теперь, о судьбе Громова можно только догадываться…
* * *
Когда со всеми процедурами было покончено, меня вновь отправили в яму.
Оказалось, что все время, пока я с конвоирами бродил между кишлаков и искал аптекаря, а после выхаживал сына Иззатуллы, пленные Самарин и Корнеев работали.
Таскали тяжелые камни, копали глину. Клали стену кишлака. Само собой, тут возникал вопрос, раз мы все равны, почему кто-то пашет, а кто-то нет?
— Макс! — Димка смотрел на меня недовольным взглядом. — Я, конечно, все понимаю, но не понимаю. Что ты задумал? Все время молчишь, куда-то уходишь. Нам ничего не говоришь, но при этом даешь понять, что скоро мы сбежим. А как?
Некоторое время я думал, стоит ли им рассказывать ту часть плана, которую я уже обдумал⁈ Скорее всего, нет, но в трех словах попробовать можно, ведь я собрался бежать не один, а прихватить всех тех, кто находится в этом чертовом рабстве.
Какое дерьмовое, гнилое слово. Рабство.
— Ну, слушайте… Я уже практически вошел в доверие к старику. Подшаманил его сына, что сломал ногу. Честно скажу, я намеренно сделал так, чтобы раненый не выжил. Долго он не протянет. Я по глазам видел, что едва тот очухается и встанет на ноги, он снова будет избивать и калечить наших. Жесткая тварь, не понимающая, за что оан воюет! Поэтому он, без всякой жалости, станет частью нашего плана. Ему осталось совсем немного. Возможно, скоро мне удастся покинуть яму, и приблизиться к старику еще больше. У него есть карта, есть оружие. Все сделаем ночью. Но перед этим нам кое-что нужно. Паша, знаешь, что это?
Конечно же я показал ему пластид. Корнеев даже оживился.
— Обалдеть! Ты где его взял?
— Случайно по пути попалось! — усмехнулся я. — Аж три штуки! Не спрашивай как они ко мне попали, лучше скажи, как его взорвать? Капсюля-то у нас нет. Сможешь сделать?
— Нет! — отрицательно качнув головой, ответил прапорщик. Думал он недолго. — У меня ничего нет. Можно было бы попробовать лампочкой, но кто же разрешит? Или батарейкой, да где ее взять⁈ К тому же дистанционно не получится. Тот, кто станет живым детонатором, сам погибнет при взрыве. Да и что ты взрывать собрался?
— Взрыв, это лишь повод. Отвлекающий маневр. Когда все займутся им, мы сбежим. Для этого даже транспорт есть.
— Без карты? Без оружия?
— Это я беру на себя! — загадочно улыбнувшись, ответил я. — Нам нужно два дня!
— Хм, а ты умеешь поднять настроение. И кстати… — Паша потер ладони друг о друга. — Мы тут с Димкой нашли кое-что полезное… Тебе точно понравится!
Глава 14
Обострение обстановки
— Ну, что скажешь?
— Это же артиллерийская мина! — ответил я, глядя на то, что обнаружили мои сослуживцы. — Причем, старая!
Говорить приходилось тихо, потому что справа и слева стояли духи, о чем-то болтая друг с другом. Им крайне не нравилось, когда кто-то из нас останавливался и начинал говорить.
— Конечно, вид у нее не очень, поржавела слегка. Лежит давно, может лет пять уже. Но ее вполне можно использовать при необходимости. Это ж восемьдесят второй калибр. Хороша, а?
— Не спорю. Откуда она
