— И все они… живые? — он обернулся к Зимарии.
— Более, чем хотелось бы анкхелям, — усмехнулся тот. — Да, эти игрушки так и не удалось лишить способности двигаться и убивать. Поэтому они здесь, как я тебе уже говорил. Каждый из них уникален и в своём роде — настоящее чудо. Я изучил их и могу сказать: какие-то люди потратили много времени на то, чтобы заставить эти железяки делать то, что они могут, — Зимария покачал головой и сел в одно из глубоких кресел, стоявших посреди комнаты. — Не хочешь выпить? У меня есть недурное вино. Анкхели снабжают нас всем необходимым.
— Нет, благодарю, — отозвался Ирвин. — Скажи, а новых узников часто сюда привозят?
— За то время, что я здесь, пополнений не было. Видимо, всех злодеев давно переловили. Ты уверен, что не хочешь выпить? — Зимария извлёк из маленького шкафчика бутылку.
— Вообще-то, пожалуй, можно, — согласился Ирвин, подумав. — Почему бы и нет?
— Отлично! — Зимария жестом предложил Ирвину сесть в свободное кресло напротив него и достал два бокала. — Потом мы рассмотрим всех этих монстров поближе. Я покажу тебе своего любимца. Он в другом зале.
— Здесь есть ещё помещение?
— Три. Такова моя вотчина, — Зимария усмехнулся. — Правда, узников, по сравнению с твоей, здесь немного. Всего семнадцать.
— Да, мне-то придётся сдувать пыль не меньше, чем с пары сотен, — кивнул Ирвин с улыбкой. — Хотя нет, мне даже это делать запретили: какой-нибудь сосуд может покачнуться и упасть, если я дуну слишком сильно.
— Относись к этому серьёзно, — посоветовал Зимария, откупоривая бутылку и разливая вино по бокалам. — Твои подопечные действительно смертоносны. Не шути с этим!
— Ладно, — Ирвин кивнул. — Просто я ещё не привык… ко всему этому, — он неопределённо помахал в воздухе рукой.
— Понимаю, — кивнул Зимария, поднимая свой бокал. — Предлагаю выпить за твоё удачное пребывание в Маор-Агтоне. Насколько это возможно.
— Согласен.
Они чокнулись и выпили. Напиток приятным теплом растёкся по внутренностям Ирвина, вызвав лёгкое головокружение.
— Крепкий, — сказал он, ставя на стол пустой бокал.
— Вовсе нет, — покачал головой Зимария. — Должно быть, ты просто ослаб или переволновался.
— Может, — согласился Ирвин. — Не каждый день узнаёшь, что навсегда останешься в башне, которую прежде и в глаза не видел.
— Да уж. Судьба наша не завидна.
— А ты веришь в рок?
— Будто моя жизнь заранее предопределена и даже записана в какой-нибудь книге? — уточнил Зимария. — Честно говоря, нет. Я родом из Казантара, где верят в свободу воли.
— Как это?
— Мы считаем, что каждый человек имеет возможность выбрать, как поступить. На самом деле, возможностей не так много, как может показаться.
— Неужели? По-моему, вариантов может быть тысячи. Как простому смертному узнать, какой из них верный? Не логичнее ли предположить, что выбор уже сделан кем-то более сведущим в таких вещах?
— Послушай, если я предложу тебе спрыгнуть с одной из галерей Маор-Агтона, то сколько у тебя будет вариантов ответа? — Зимария прищурился.
— Ну, полагаю, минимум три, — ответил Ирвин, задумавшись на пару секунд. — «Да», «нет», «потом».
— Правильно, а ещё возможны «мне надо подумать» или «может быть». Но всё это просто ответы, а не выбор. Окончательных же решений, которые ты в силах осуществить, только два: ты либо прыгнешь, либо нет. Согласен?
— В общем, да.
— И так практически всегда. Перед каким бы выбором ты ни стоял и какие варианты и возможности ни просчитывал, в действительности ты можешь принять только два решения: положительное или отрицательное. И моя религия считает, что человек вправе сам выбирать из них то, которое ему ближе. Он же и несёт ответственность за своё решение, а не книга судеб, которую никто никогда не видел.
— Не всё то, чего не видно, не существует, — заметил Ирвин. — Но в твоих словах есть логика.
— Ещё бы! Кроме того, жить, веря в свободу воли, куда честнее, ты не находишь? Люди склонны искать во всех своих ошибках виноватых, постепенно теряя чувство ответственности за собственные поступки. В конечном счёте это должно привести к хаосу, ведь если ты не властен над собой, то тебе не может быть стыдно. Ты не чувствуешь за собой никакой вины. Можно делать всё, что угодно, считая, что это неизбежно.
— Ты говоришь страшные вещи, — сказал Ирвин. — Но… — он развёл руками и неуверенно усмехнулся, — я даже не знаю, что тебе возразить.
— А стоит ли?
— Из тебя получился бы отличный проповедник.
— Возможно. Тем более что в своей стране я был жрецом. До того, как попал сюда.
— Понятно, — Ирвин кивнул. — Что ж, думаю, мы ещё не раз вернёмся к этому разговору. А теперь, может, покажешь мне своих питомцев?
— С удовольствием, — Зимария поднялся. — Прошу за мной.
Они направились к клеткам, за которыми шевелились фантастические создания, плоды богатого и злого воображения колдунов, неуязвимые чудовища, наделённые подобием жизни ради одной цели — убивать.
Глава 38
Квай-Джестра направлялся навстречу послу Казантара, некоему Элу, который должен был прибыть вместе с женой и слугами на лёгкой триреме. Ормаку казалось странным, что столь знатную особу не сопровождает почётный эскорт, поэтому решил возместить это упущение кораблями Урдисабана: три судна сопровождали его корабль, пышно убранный и богато украшенный.
К Первому Советнику подошёл капитан Ремехад и приложил к глазу подзорную трубу.
— Странно, — сказал он через несколько секунд. — Мы должны были уже увидеть их.
— Возможно, вы ошиблись в расчётах, — предположил Ормак.
— Кто знает, — капитан пожал плечами. В голосе его прозвучало сомнение. — Продолжим двигаться этим курсом. Иначе есть вероятность разминуться.
— Хорошо, — Ормак кивнул. — Вам виднее. Главное, чтобы посол не принял нас за уримашских пиратов.
— Да, в этом случае могут возникнуть известные… неприятности, — согласился капитан. — Но мы поднимем условленный флаг, как только увидим казантарский корабль.
Плавание продолжалось ещё около двух часов, прежде чем на горизонте показалась, наконец, трирема, выкрашенная в оранжевый и чёрный цвета. Она двигалась с большой скоростью, так что капитан Ремехад снова выразил недоумение по поводу того, что встреча произошла настолько позже, чем
