Он встал, прошел в спальню и выдернул один из ящиков бюро. Там, на дне, спрятанная под стопами белья и носков, лежала кантата Баха, оставленная ему Майклом Штиммицем. Казалось, что это было столетия назад. «А я до сих пор не знаю, — подумал Ральф, — что он пытался этим сообщить мне».
В приступе бессильной ярости он выхватил пластмассовую бобину из коробки и в сердцах швырнул ее о стену. Она отскочила и, упав на пол, закружилась волчком, разматывая и путая кольца немой ленты.
Чтобы успокоиться, он сделал глубокий вдох, но это не помогло. Растущая в нем пустота только увеличилась в объеме. Из картонной коробки, где лежала пленка, он вытащил буклет с нотами и словами кантат на разных языках. Но как и раньше, когда он впервые взял книжицу в руки, он ни на полях, ни между строк не обнаружил секретных посланий. «Так в чем все-таки дело?» — напряженно думал Ральф. Закрыв глаза, он медленно водил пальцами по глянцевой бумаге обложки.
Нахмурившись, он размежил веки. Пальцы его нащупали что-то, или это ему показалось? Повернув буклет к свету, он, не спуская с него глаз, снова провел рукой по обложке. Рука зацепилась за что-то, чего он раньше не замечал. Заглавная буква «Б» в имени Баха имела едва ощутимую выемку, невидимую глазу. Создавалось впечатление, что кто-то — возможно, Штиммиц — осторожно подчеркнул ее сухим стержнем шариковой ручки или еще каким-то аналогичным предметом.
«Б», — подумал Ральф. Рука его двинулась по обложке вниз, тщательно ощупывая каждый миллиметр, пока пальцы не обнаружили штрих под буквой «О» в имени дирижера.
На этой же стороне он обнаружил еще три подчеркнутые буквы, то есть, всего их оказалось пять. «Так вот какое послание оставил мне Штиммиц, — мелькнуло в голове Ральфа. Мучиться с расшифровкой не пришлось. Буквы сложились в слово БОМБА.
«Бомба?» — удивился Ральф. Но удивление было не долгим. Делая правильные умозаключения, он быстро расставил все по своим местам. «Спенсер смешал две вещи: «Металлургический проект — район Манхэттен, вот как это называлось». В памяти всплыл фрагмент давно забытой лекции, прослушанной в колледже. «Район Манхэттен» — так называлась группа военных инженеров, которая работала над созданием первой атомной бомбы». На мгновение перед мысленным взором Ральфа возникло грибовидное облако. Но видение рассеялось, и он снова обрел способность воспринимать окружающий мир. Пока не все еще было понятно, но во всяком случае кое-что прояснилось.
В самом сердце пустыни располагался гигантский военный комплекс, база реактивных бомбардировщиков, инверсионные следы которых каждую ночь полосовали небо. Ближайшей постройкой от нее был Дом Тронсена. А если — мысль эта поразила Ральфа электрическим разрядом, — а если! Дом Тронсена был не таким уж безвредным завейдением, где якобы осуществлялась невинная лечебная программа воздействия на психику мало летних преступников? Что, если предполагаемая терапия являлась полем, где создавалось ядерное устройство, настолько мощное, чтобы испепелить весь район, включая и военную базу. Такое объяснение ничуть не казалось Ральфу менее вероятным, чем любое другое. Кто знает, может быть, Муленфельд на самом деле с другой звезды. Как знать, может быть, аналогичные «психотерапевтические» программы прокручивались и на заблудших детях России? Может быть, и Китая? Как знать? Кто угодно или что угодно — с достаточной изобретательностью, чтобы придумать хитроумное прикрытие вроде операции «Снонаблюдения», — мог несомненно найти способ добиться желаемого результата и в других местах. И после того, как на Земле будут уничтожены все основные военные базы, не начнется ли инопланетное нашествие, подготовкой которого занимается Муленфельд?
Всего несколько мгновений понадобилось, чтобы хитроумное объяснение, пришедшее Ральфу на ум, расцветшее поначалу хрупким трепещущим коралловым деревом, гнущимся под бременем обыденной логики, обрело твердость и непоколебимость гранитной скалы. «Разве имеет значение то, что на первый взгляд это звучит бредово? — думал он. — Разве имеет значение, что это похоже на научную фантастику? Когда сам мир становится похожим на научную фантастику, объяснить его можно только с этой точки зрения». Он бросил буклет, взял из шкафа куртку и выскочил из комнаты, даже не прикрыв за собой дверь.
Транспортные средства базы — два джипа и маленький грузовик с выведенными трафаретными надписями на бортах ОПЕРНАБ, — были припаркованы на автостоянке позади административного здания. Ральф по очереди обследовал каждое из них, но ключей, как он рассчитывал, ни в одной из машин не оказалось. Некоторое время он стоял возле одной их них, положив руки на дверцу и лихорадочно соображая, где могут храниться ключи. В кабинете командира базы? Этот вариант представлялся ему наиболее вероятным.
Тихо подкрался он к стене административного здания и, пригнувшись, юркнул под окно кабинета начальника. Некоторое время он стоял, вслушиваясь, но ни голосов, ни шуршания бумаги оттуда не доносилось, тогда он выпрямился и в надежде, что командир вышел пообедать, заглянул в окно.
Насколько он мог судить, кабинет был пуст. Кресло командира тоже пустовало и было отодвинуто от его рабочего стола.
Подрядчик, заключивший контракт на установку оконной защиты на базе, несомненно надул начальство, поскольку здесь не было ни одного человека, кто не знал бы, что проволочную сетку легче легкого отодрать от металлической рамы. Всего несколько секунд понадобилось Ральфу, чтобы в одном углу проделать треугольное отверстие достаточной величины. Подтянувшись, он на четвереньках приземлился по другую сторону окна, как раз за столом. Когда он поднялся, в ту же секунду ощутил за левым ухом прикосновение какого-то твердого и холодного предмета.
— Не двигаться, Метрик, — услышал он голо командира Стайлза. — В противном случае ты знаешь, что тебя ожидает.
Внезапно у Ральфа перехватило горло, и о даже не мог проглотить скопившуюся во рту слюну. Он тупо уставился в противоположную голую стену. В абсолютной тишине комнаты он слышал только слабый волнообразный звук, который с каждой секундой становился громче.
— Сейчас я уберу оружие от твоей головы, — ровным голосом произнес командир. — А ты пройдешь и сядешь вон в то кресло по другую сторону стола. Должен тебя предупредить, что стреляю без промаха.
Командир сдержал обещание, и давление холодного предмета пропало. Ральф, не оборачиваясь, медленно обошел стол и сел в маленькое кресло с другой стороны. Только потом он поднял голову.
Командир Стайлз, не опуская пистолета, по-прежнему наведенного на Ральфа, занял свое обычное место. Черный зев ствола в вытянутой руке смотрел Ральфу прямо в грудь. Их глаза встретились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
