Киран, ты баран! — выругался Ивар, которого тоже едва не задело.
Мы одновременно посмотрели в ту сторону, так как Киран решил использовать какую-то очень странную, но невероятно сильную технику. Что-то из ультимативных и тайных способностей, особый козырь в рукаве, который в обычной ситуации никому не показывают.
— Кузьма Фёдорович, — мне на плечо легла широкая ладонь ректора и вся энергия вокруг испарилась, включая доспех духа Ивара, — чем это вы тут занимаетесь?
— У нас тренировка, — как можно более невинно сказал я.
— Почему мне на тебя жалуются сразу шесть человек, включая твою супругу, Таисию Павловну? — спросил он. — Говорят, что ты пренебрежительно относишься к собственному здоровью.
— Неправда, я своё здоровье очень люблю, — улыбнулся я, глядя на ректора. — Честное слово, мы просто тренируемся, не перенапрягаясь.
— Да? — он показал взглядом на Кирана, виновато идущего в нашу сторону. — Мне так не показалось.
— Я просто освоил приём, когда мгновенно создаёшь технику, вот и решил его опробовать.
— Ступай, Кузьма Фёдорович, в медицинский корпус к доктору Шимову. Если он разрешит, то можешь тренироваться. А если он тебя в палату положит, будешь лежать там до полного выздоровления. И не спорь
Вроде бы ректор говорил спокойным и наставительным тоном, но вид у него был сердитый. Сейчас с ним лучше было не спорить.
— Попрошу Романа Игнатьевича выдать мне справку, что здоров, — вздохнул я.
— Осталось всего два шага, Кузьма, — сказал Геннадий Сергеевич. — Две важные ступени. Ты даже не представляешь, как легко перечеркнуть всё, чего достиг, глупым и недальновидным поступком. Восстанови силы, а потом мы с тобой серьёзно позанимаемся.
— Хорошо, — сказал я и вспомнил кое-что важное. — Геннадий Сергеевич, мне на днях показалось, что я слышал, как кто-то использовал силу. Не почувствовал, а именно услышал, как сильный гул или шум водопада.
— Это хороший знак, — сказал он немного удивлённо. — Мировое «ци» очень тонкое и незаметное, по сравнению с тем, что используют люди. Если настроиться на него, то любая другая сила покажется оглушающе громкой или чрезмерно яркой. Я вижу, что ты тренируешь второй уровень жадной техники. Может, эффект проявился из-за этого. Ты сейчас как огромная воронка, поглощающая мировую «ци», поэтому важно отдохнуть и набраться сил перед следующим этапом. Иди, доктор Шимов ждёт.
Я виновато посмотрел на Ивара, развёл руками и ушёл к группе студентов. Надо было предупредить насчёт окончания занятия и дать задание, чтобы не филонили. До обеда ещё оставалось минут сорок, поэтому я всё же решил сходить в медицинский корпус. Не так уж я себя плохо чувствую, чтобы пропускать тренировки, не говоря уже про отдых на больничной койке. По дороге с полигона меня догнала Сяочжэй, взяла под руку, чтобы пойти рядышком.
— Прости, пожалуйста, — виновато сказала она на русском. — Я должна была предупредить ректора. Ты правда плохо выглядишь. Так нельзя.
Я ничего не сказал, посмотрел на Алёну, а та виновато отвела взгляд.
— Вот поэтому вас и не пускают в тайный монастырь, где великие мастера тренируются, — тихо сказал я. — А иначе их количество резко поубавилось бы. Сговорились, да? Вот уеду от вас в Италию на уединённый остров, буду там тренироваться, чтобы не мешали.
— Ты действительно неважно выглядишь, — сказала Алёна. — У тебя синяки под глазами темнее стали, чем были утром.
— Ладно, не переживай, — сказал я, чтобы сильно не расстраивалась. — Лучше найди сестёр Юй, скажи, что у меня деловой разговор будет в нашей клубной комнате минут через тридцать. Надо чай приготовить вкусный и какой-нибудь пирог или булочки.
— Пирог есть, — сказала Алёна. — Мы с Ташей вчера готовили.
С доктором Шимовым вопрос о здоровье мы утрясли буквально за десять минут. Я позволил ему заглянуть во внутреннее море, точнее, посмотреть на ледяной лотос, и он так впечатлился, что готов был выписать мне любую справку. Он же подтвердил, что на истощение моё состояние похоже только внешними проявлениями, такими как бледность. При этом высказал здравую мысль, что просто так подобные симптомы не возникают, и посоветовал пару дней не использовать силу, по крайней мере, до того, пока не станут понятны причины.
В клубную комнату я шёл один, не уследив, куда убежала Алёна и принцессы Цао. Вроде бы они что-то говорили про обед, но я так и не разобрал. Зато я заметил, что за последнее время Сяочжэй стала говорить на русском языке гораздо лучше. Не удивлюсь, если она всё понимает, что говорят окружающие, но ловко это скрывает.
Перед обедом в здании, где располагались клубы по интересам, было необычно тихо. Только в одной из комнат шло какое-то приглушённое обсуждение. На двери нашей комнаты по-прежнему красовалась вывеска клуба «Лень», а вот внутри всё поменялось. Закончился ремонт, начало которого я застал, и сейчас помещение выглядело как очень богатый кабинет. Внешний вид портил только мягкий угловой диван и столик для гостей. Изменился даже запах, став едва уловимо терпким и сладким. А ещё пахло знакомым чаем и пирогами с ягодой. Сёстры Юй хлопотали как раз у столика, готовые в любой момент начать чаепитие.
— Кузьма, — обрадовалась Сабина, проходя навстречу. — Хорошо, что пришёл.
Она подцепила под руку и провела к креслу хозяина кабинета.
— Как прошло занятие? — спросила она. — На форуме писали, что ты с группой ходил на полигон.
— Потренироваться нам не дали, но всё неплохо, — сказал я. — У меня складывается впечатление, что за мной постоянно следят и всё выкладывают на этот самый форум. Спасибо Юй Ми.
Передо мной поставили чашку с чаем и блюдце с кусочком пирога. Ещё одна чашка досталась Сабине, расположившейся в кресле перед столом.
— Следят, не сомневайся, а ещё всё тщательно записывают, так что будь внимательным.
— Сабина, я хотел бы… — начал я, но в кармане завибрировал телефон. — Прости. Иногда забываю, что он есть. Наверное, Тася беспокоится.
На экране высветился незнакомый номер, причём очень странный, на две цифры короче обычного. Я нажал кнопку приёма.
— Кузьма слушает, — сказал я.
— Кузьма Фёдорович, здравствуй, — в трубке раздался знакомый голос великой княжны Елизаветы. — Не отвлекаю?
— Нет, — немного удивился я неожиданному звонку. — Напротив, рад тебя слышать. Как у вас с сестрой дела, всё хорошо?
— У нас всё хорошо, — сказала она. — Сейчас во дворце тихо, даже очень…
Последнее она произнесла с тоской и грустью. Да уж, заперли девушку, а она, между прочим, моя ровесница. Ей бы на курорте роман крутить
