она растрепала Вяземскому подноготную рода Адронов, а взамен не получила ничего — то есть обдурила саму себя.
Но хотелось надеяться, что Паук держит слово. И в понедельник они встретятся вновь.
У самых дверей Агата остановилась и внезапно даже для самой сказала:
— Насчет сына этой бесовки… Если вы не знаете, куда его деть, то можете отдать мне. Я обещаю подобрать для него приемную семью или отдать в хороший детский дом.
Может, даже воспитать самой — если Серп одобрит подобную добродетель. Агата не должна была проникаться сочувствием к абсолютно незнакомому ребенку, но его образ стоял в голове. Это маленькое тельце, заплаканное личико, крошечные кулачки. Малыш не виноват в произошедшем и заслуживает лучшей судьбы.
Она бы хотела, чтобы кто-то предложил подобное для её собственных детей, если с ней и Серпом что-то случится (конечно, тьфу-тьфу). Не остался в стороне, а сказал: «Я могу о них позаботиться».
Паук на секунду задумался, будто вообще не понял, о чем она толкует, а затем покачал головой:
— Спасибо за ваше предложение, но с ребенком я как-нибудь разберусь сам.
Прозвучало зловеще.
— Только не убивайте его, пожалуйста. Лучше отдайте мне. Я сохраню тайну смерти его матери.
— За кого вы меня принимаете? — Он скривился. — Если бы я захотел от него избавиться, то сразу же отдал бы команду своим ребятам. Госпожа Адрон, прошу вас, не печальтесь о том, что вас не касается. Я не мучитель младенцев, можете быть уверены. Больше вопросов нет?
— Нет. Простите. Всего доброго.
— Угу, и вам.
Она кивнула и вышла из кабинета Вяземского.
* * *
«Кажется… бездушный монстр влюбилась? Точно, это любовь! Да ещё в кого… тебя же гложет, что он…»
Слова жалкой бесовки крутились в голове раз за разом, словно заевшая пластинка. Медея заткнула ее, лично перерезала горло, но слова, въевшиеся в разум, никуда не делись.
Да что какая-то жалкая низшая тварь может знать о ней? Как посмела она вообще открывать рот в ее присутствии?
— Плевать, — прошептала Медея, подбадривая себя.
Сейчас она сидела за барной стойкой, дожидаясь, когда Паук наговорится с женой Адрона.
Что еще больше выбило из колеи, так это заливистый мальчишеский смех, что раздался в ушах, когда Вяземский попытался залезть ей в голову, а перед глазами замелькало, как Нику прыгал перед зрителями на арене.
Вряд ли Паук именно это хотел увидеть. Тогда почему всплыл именно этот образ? И сколько бы граф ни давил, он не менялся. Разве что смех в ушах становился все громче.
Это из-за внушения, которое ей сделал Альбеску перед уходом?
«Теперь я знаю, как убить древнего, но не могу этого сделать сама. Возможно, таким образом Нику сохраняет свою тайну в моей голове?» — Это было бы логично.
В таком случае, получается, древний подарил ей ментальный блок от чужих атак?
— Спасибо, мальчик-плакса, хороший подарок… — пробормотала она, облизываясь.
«…бездушный монстр влюбилась? Точно, это любовь!..»
Только знать бы еще, как теперь вытравить слова грязной бесовки из головы. Не к Альбеску же идти за помощью. Смешно! И вовсе она не влюбилась.
Вот только произошедшее заставило задуматься о том, что Паук может увидеть в сознании Филиппа. Как бы это проконтролировать?..
— Красавица, хочешь, угощу коктейлем? — К ней подсел мужчина в деловом костюме, с легкой щетиной и унылым видом. — Бармен, налейте девушке… — он сказал несколько названий.
— Мужик, тебе жить надоело? — с сомнением уточнил бармен, но заказ все же выполнил. Медея слышала, как тот, взяв крупную купюру, наклонился и шепнул посетителю: — Знаешь хоть, кто это?
Женщина усмехнулась. Как там говорят? Сначала ты работаешь на репутацию, а затем репутация работает на тебя. На то, как унылое выражение лица сменяется откровенным страхом, как мужик бледнеет, а затем весь идет красными пятнами, было забавно смотреть. А ей для этого даже пальцем шевелить не пришлось.
Бармен подвинул в ее сторону оплаченные коктейли.
— Угощайтесь. — За вежливой улыбкой скрывалась неприязнь, но Медее было все равно. Она один за другим опрокинула в себя напитки.
Над ней нависла новая тень. Медея поморщилась: «Еще один». Вот только вместо комплиментов в свой адрес услышала:
— Глушишь совесть алкоголем?
Макаров? Первым инстинктом было спрятаться в тень, скрыться от внимательных глаз, и большого труда стоило сдержаться.
— Илья Валерьевич, какая встреча. А что вы делаете в таком злачном месте? Или, — она округлила глаза, — после того, как вы отказались снять с меня обвинения, вас поперли с работы, и вы теперь охранником у Паука подрабатываете?
Когда-то давно этот человек возглавлял расследование дела по клану Сигнус. Она обвинялась в убийстве, но поскольку никто не должен был знать, кто отдал приказ вырезать членов клана — Арджеш надавил на следователей, чтобы те закрыли дело. Вообще не заводить его они не могли — это выглядело бы слишком подозрительно. Тела нашли, и милиция начала следствие — значит, кто-то должен был понести ответственность. Но за недостаточностью улик дело быстро списали в утиль.
Макаров оказался слишком честным и принципиальным. Про себя она тогда презрительно называла его «святоша». Команду вампиров он выполнять отказался, за что поплатился местом, положением, благосклонностью древних.
— Слежу, чтобы такие, как ты, не вредили простым людям и нелюдям, — патетично произнес он. Медея не поверила ни единому слову. Когда шло расследование, она вдоволь наобщалась с этим типом и прекрасно знала, каким скрытным и хитрым он является. Изображает добрячка, борца за справедливость, но где были такие, как он, в тот момент, когда эта самая справедливость так нужна была самой Медее?
Когда ее выкинули из родного дома на улицу, лишили семьи, когда ее избивали, унижали, пользовались. Когда она просила помощи и сострадания.
Что ж, сейчас она ни у кого уже ничего не просит. Сама берет то, что ей нужно.
«Он, видимо, не в курсе, что я с полчаса как «избавила» мир от одной такой «простой». Значит, на Паука не работает». — Медея прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Тут она заметила Агату, которая спускалась с лестницы, ведущей в кабинет Паука. Что ж, раз Вяземский освободился, то и ей нечего тут задерживаться.
— Илья Валерьевич, вы что-то еще хотите мне сказать? Предъявить? Может быть, арестовать? — Она чуть придвинулась к нему, уловив аромат духов мужчины. Тот на ее провокацию лишь скрипнул зубами.
«Альбеску наверняка придумал бы на это что-то остроумное…»
