Читаем без скачивания Миссия невыполнима (сборник) - Владислав Картавцев

Он уже понял, что сегодня ему не суждено долго оставаться в своем купе. Выйдя из тамбура, он услышал, как его попутчики всем скопом пытаются утихомирить малыша, который заливался разухабистым плачем с нотками младенческой истерики. Это было нормально, и он только лишь пожал плечами и пожелал себе спокойствия, спокойствия и еще раз спокойствия. Он всегда и везде старался контролировать себя и свою нервную систему, памятуя о том, что нервные клетки, как говорят, не восстанавливаются.

Он встал напротив последнего купе. Это было купе тех мужиков, которые только что курили вместе с ним в тамбуре. Сейчас они оживленно раздирали на части сушеную рыбу и гремели пивными бутылками. Их было четверо, и они занимали целое купе. Один из них громко убеждал других, что уже наступило время первой «пули», и что самое лучшее времяпрепровождение – это бессмертный преферанс. Через пять минут они кое-как почистили стол, рассовали закуску и пиво по углам, достали новую колоду карт и на помятом тетрадном листе расчертили поле для преферанса. Как он понял из разговора, играть они собирались «Сочинку» – самый простой и самый щадящий вид преферанса.

Он вспомнил свои студенческие годы. Тогда – перед самым развалом СССР в моду вошли так называемые «Скачки», когда игра делилась на несколько этапов, и по окончанию каждого этапа тот, у кого была самая маленькая «гора» и тот, кто первый заканчивал этот этап, получали дополнительные призы – по сто или сто пятьдесят вистов на каждого. Помимо этого распасы были в виде горки – сначала шестерная, потом семерная игра, потом – восьмерная и девятерная, а потом – так же вниз. А в гору за каждую невзятку писалось в два раза больше, чем в пулю. Причем на распасах – тоже самое. Такой способ записи предполагал игру в постоянном напряжении – когда результат был неизвестен до самого конца. А учитывая то, что играли на деньги, а часто – на очень серьезные деньги – можно было догадаться,

сколько нервной крови проливалось за преферансными столами. Некоторые из студентов предпочитали играть в бридж – считалось, что эта игра равносильна чуть ли не шахматам. В бридж он не играл, а вот преферанс любил и до сих пор вспоминал о тех навсегда ушедших годах с легкой грустью. Сейчас вокруг него не было никого, с кем он вот так запросто мог бы спокойно поиграть в преферанс – все были очень сильно занятые и значимые. «Ну, как же – менеджеры!», – иногда почти со злобой думал он. – «Никого не зазовешь перекинуться в картишки! Вот оно – капиталистическое разделение на нужных и ненужных!»

Постояв и украдкой посмотрев, как мужики нетерпеливо раздают карты, он перешел к следующему купе. Там ехали парень с девушкой и бабушка с внучкой. Внучка была серьезная, в очках и читала книжку с картинками. Бабушка, уютно устроившись в углу на нижней полке, вязала длинный шерстяной чулок. Было видно, что ей это занятие доставляет истинное удовольствие. На лице бабушки застыла блаженная улыбка, взгляд был сосредоточен, а руки быстро делали свое дело – чувствовался многолетний опыт. Парень с девушкой лежали наверху на одной полке и, как в том анекдоте, где Мюллер ехал по шоссе со скоростью сто километров в час, а рядом шел Штирлиц и делал вид, что неторопливо прогуливается, делали вид, что просто лежат рядом. Он не стал смущать их докучливыми взглядами и перешел к следующему купе.

Здесь было почти что то же самое, что и в предыдущем, только вместо парня с девушкой ехали мужчина лет пятидесяти и дама сходного с ним возраста. На нижней полке сидела неизменная бабушка и такая же неизменная внучка, только в этот раз внучка сосредоточено пялилась в свой мобильный телефон, а бабушка не менее сосредоточенно смотрела в окно на проносившиеся мимо дома и домики. Состав все еще шел по Московской области, день был рабочим, и поэтому автомобильное движение за окном было под стать тому, к какому он привык. Проще говоря – оно было сильно напряженным. Многочисленные автомобили сновали тут и там, постоянно сигналя и ревя двигателями внутреннего сгорания. Бабушка смотрела и на них в том числе. Может быть, она в это время думала о чем-нибудь высоком и нематериальном, а может – о том, что скоро придет время выкапывать картошку на ее небольшом приусадебном участке где-нибудь под Волоколамском.

Он не стал угадывать мысли бабушки, наблюдать за дамой послебальзаковского возраста и ее кавалером (пусть даже украдкой) было неинтересно, и он перешел к четвертому по счету от туалета купе. Здесь было веселей. В купе сидели трое парней и одна девушка. Судя по обручальным кольцам, она и один из молодых людей были мужем и женой, и скорее – молодоженами. Компания тоже играла в карты, и тоже – под пиво. Только эти резались в покер. Сейчас покер стал самым модным развлечением среди молодежи, чему способствовала массовая пропаганда его, как самой интеллектуальной и захватывающей игры всех времен и народов. Он даже слышал, что кое-кто предлагал внести турнир по покеру в программу олимпийских игр. И, конечно, после керлинга этому бы никто не удивился.

Молодые люди тщательно подготовились. Напротив каждого из них высилась большая горка разноцветных жетонов, обозначающих номинал денежных средств, какими обыкновенно пользуются в казино. Наборы таких фишек можно было купить в магазине. Но покупали их обычно только те, кто проводил за игрой в покер достаточно долгое время. Было видно, что здесь собралась компания заядлых любителей покера, они оживленно делали ставки, менялись местами при сдачах карт, попеременно решали, кто на данный момент будет банкующим. Девушке, судя по всему, сегодня везло. Она в течение часа после отхода поезда значительно уменьшила количество разноцветных жетонов, находящихся у ее соперников, чему и была несказанно рада. Он постоял напротив их купе еще несколько минут и опять пошел в тамбур – на перекур. Такова была жизнь в поезде – она предусматривала немного вариантов времяпрепровождения – курить, пить пиво, играть в карты, читать что-нибудь, есть или спать. Правда, с недавних пор стало популярным еще и смотреть фильмы или играть в игры на планшетниках или ноутбуках, но многие пока по старинке предпочитали обходиться без навязчивых электронных устройств.

Выкурив очередную сигарету, он подошел к пятому купе. Оно было закрыто, и из-за двери не доносилось ни звука. Место напротив закрытой двери этого купе было самым комфортным – он никому не мешал своим присутствием и мог спокойно смотреть в окно. За окном мелькал все тот же подмосковный пейзаж, обильно сдобренный движущимися в разные стороны автомобилями.

Он вспомнил свой недавний разговор с женой – когда он в очередной раз вернулся в десять часов вечера из гаража. Машина сломалась, у нее внезапно потекло масло, и они с другими водителями несколько часов устраняли неполадки. А назавтра нужно было вставать в шесть утра на работу. Жена уже в который раз завела свою нескончаемую канитель о том, что хватит уже столько горбатить, пора искать нормальную работу в офисе, что в семье его вечно никогда не бывает, и что дети растут без отца. И что ему нужно попросить своего директора, чтобы он ему что-нибудь подыскал, и что всех денег не заработаешь, и особенно – на его колымаге.

Он молчал и улыбался – к таким разговорам он давно привык и знал, что жена его ценит и понимает. И дети любят, несмотря на все его странности и многочасовую рабочую неделю. При всех своих недостатках, при нем они не нуждались. А работа в офисе – честно говоря, она его совсем не привлекала. Можно было, конечно, попросить директора выделить ему какое-нибудь кресло и стол с компьютером, и он бы не отказал. И можно было бы даже заниматься чем-нибудь, например, связанным с логистикой, но такое решение было ему совсем не по нутру.

Сидеть в офисе и зимой, и летом, смотреть, как кругом бегают менеджеры, как они надувают щеки и смотрят на него – уже почти ветерана трудового фронта – с нескрываемым пренебрежением – такой расклад ему совсем не нравился. И поэтому он не торопился соглашаться с доводами жены и всячески оттягивал момент, когда придется идти к директору и просить у того мягкое кресло и стол с компьютером, подключенным к интернету.

Он еще чуть-чуть постоял, посмотрел в окно и решил попить чая. Дошел до купе проводников, попросил налить ему стаканчик и купил шоколадку. Достал из кармана пятьдесят рублей и расплатился. Заодно решил посчитать, сколько у него осталось наличности. Осталось не так уж и много – всего около семисот рублей. Тратить он их, в принципе, не собирался, ну, может, еще думал подкупить пару-тройку бутылочек пивка. Как-никак – отпуск. Можно и разговеться чуть-чуть. Еще у него была при себе пластиковая карточка, на которую бухгалтер клятвенно пообещала сегодня прямо с утра заслать денег. Он верил своему бухгалтеру – она никогда его не обманывала, и вообще, у него с ней были прекрасные деловые отношения. Сегодня, честно говоря, на бухгалтера была одна надежда – без ее перевода он останется совсем без денег. Его, конечно, встретят – как-никак, едет к своим – и он мог там перехватить в любой момент, а потом вернуть, но все равно, без своих законных, гремящих в кармане, было неуютно. Так получилось, что в этот раз он должен был оставить все деньги жене – она замыслила какую-то, как она говорила, грандиозную покупку на их юбилей. А сам приехал на вокзал только лишь с одной тысячей в кармане. Но бухгалтер не должна подвести.