– А где все? – ошарашено спросил Игорь.
– Ушли, не стали тебя дожидаться. Я сказала, что у тебя плохое настроение, так что им лучше уйти.
– Ты что в своем уме? Ты что совсем сбрендила? Я два часа уже бегаю, как бобик, пытаюсь пиво купить, чтобы все вместе выпить! А теперь как я должен перед людьми оправдываться?
– Подумаешь, оправдываться! А обо мне ты подумал! А я как? Я должна тут готовить, стирать, убирать, варить всем, тебя из магазина ждать! А я ведь, между прочим, женщина, а не стиральная машина! Хочешь к своим дружкам – пожалуйста, никто не держит!
Игорь не успел опомниться, как его, не понимающего, что происходит, вытолкнули за дверь. Щелкнул замок. В правой руке Игоря был зажат ключ от квартиры, в которой уже не было гостей. Там остались жена, дочка и еда, но его туда не пускали. В левой руке был пакет с пивом и сдача.
Пива было много – на всех. Он спустился к подъезду, сел на лавку. Раскупорил первую банку. Прохладный хмельной напиток полился в рот освежающим водопадом. За первой баночкой пошла вторая, потом – третья.
На шестой он остановился. Пить больше не хотелось. Хотелось есть. По небу плыли облака, контурами напоминая большие копченые ломти лососины. В утробе урчало, голодные позывы не давали насладиться моментом. И кроме того вдруг сильно захотелось в туалет. Пошатываясь, он встал. Посчитал оставшиеся у него деньги. Оказалось триста рублей.
– Живу, – подумал он и нетвердой походкой отправился к ближайшей остановке автобуса. Решение, что делать дальше, пришло внезапно. Его давний друг – фермер со Ставрополья Иван Белых – давно уже звал к себе.
– Ну, зачем тебе эти ссоры, дрязги, эти семейные проблемы? Машка-то тебя не любит и не понимает. Зря ты ее тогда в институте у Мясновского отбил. Вот кто для нее больше всего был нужен. Она мне сама как-то раз по пьянке плакалась. Давай ко мне – на хлеба, на вольницу! В долю возьму, работать будем, жить по-человечески. Что тебе этот город, квартира-то родителей жены, а ты тут при каких делах? Дочка тоже не твоя, а от Мясновского. Ну, что ты теряешь? – говорил ему Иван.
Сейчас Иван был как раз в городе по делам. Он остановился в гостинице «Сельская Новь» неподалеку.
– Все – это судьба! – подумал Игорь, – Еду с ним. Коровки, ждите, я иду! Он попросил у стоявшего на остановке мужика телефон, позвонил Ивану и договорился о встрече. Отблагодарил обладателя телефона пятьюдесятью рублями, дождался автобуса и поехал в сторону метро. Муза странствий уже овладела им, он уносился прочь, гремя пивными банками, коих еще порядочно оставалось в пакете.
– Жизнь-то налаживается! Прощая, Маша Мясновская!
Дочку было жалко. Настя, хоть и была тоже Мясновской, была любимой и единственной.
– Я ей обязательно напишу и пришлю на Новый год домашнее филе из теленка, – подумал он. – Нет, лучше рога забитого на мясо молодого бычка! С рожками-то как-то прикольнее. Или нет, лучше – копыта! Восемь копыт – от телочки и теленочка. И к ним бочку молока. Настя у меня молоко любит. И ни какое-нибудь двухлитровое, а цельное и парное!
– Игорь, иди есть! Остыло уже все!
– Сейчас, уже иду. Только допишу чуть-чуть, а то начал роман писать о приключениях банды-перевертышей-фермеров – оборотней с косами без погон, и так хорошо начало пошло, что жалко упускать момент. Настя уже поела?
– Нет, все тебя ждут!
– Хорошо, хорошо, Маша, уже бегу!
Мы наш, мы новый мир построим!
– Ну что, господа и дамы, прошу всех занимать места согласно купленным билетам! Сегодня у нас очередная пятница тринадцатое, а значит, отличный день устроить итоговое совещание и подумать о премиях или, соответственно, наоборот. Начнем, пожалуй. Давайте, Алексей Петрович, начинайте вы.
– Как вам всем известно, я возглавляю вверенное мне подразделение уже четырнадцать лет. И за все время моей безупречной службы ни одной претензии ко мне со стороны руководства и подчиненных не возникало.
– Знаем, знаем, Алексей Петрович, продолжайте, пожалуйста.
– За отчетный период наше подразделение выполнило план на 103 %, показатели выработки значительно улучшились, трудовая дисциплина значительно усилилась и взаимоотношения в коллективе значительно окрепли. Поэтому у меня есть предложение о стимулировании нашего коллектива дополнительной премией.
– Хорошо, хорошо, Алексей Петрович, продолжайте, пожалуйста.
– Так, значит, за отчетный период наше подразделение выполнило план на 103 %, прогулов и опозданий на работу не наблюдалось, на телефонные звонки отвечали быстро и вежливо, план общественных мероприятий выполнялся ежедневно, отчеты о проделанной работе рисовались регулярно и качественно. Поэтому у меня есть предложение о стимулировании нашего коллектива дополнительной премией.
– Обсудим, обсудим, Алексей Петрович, продолжайте, пожалуйста.
– Значит, так. За отчетный период наше подразделение выполнило план на 103 %, как я уже сказал. Материалы необходимой политинформации прочитаны, нарисована новая схема пожарной эвакуации, были проведены профилактические и настроечные работы на оборудовании, внедрен краткий план описи основных средств, погрузочно-разгрузочные работы велись бодро, с огоньком. Поэтому у меня есть предложение о стимулировании нашего коллектива дополнительной премией.
– Продолжайте, продолжайте, Алексей Петрович, продолжайте, пожалуйста.
– В общем, так. За отчетный период наше подразделение выполнило план на 103 %, водители большегрузных автомобилей успешно внедрили новые стимулы к повышению производительности труда, обмозговали новые технологии доставки товаров народного потребления народному потребителю, обновили внутренний свод законов и правил поведения на дороге, обкатали новые транспортные средства и разобрались с основными принципами их капитального и профилактического ремонта. Поэтому у меня есть предложение о стимулировании нашего коллектива дополнительной премией.
– Покороче, покороче, пожалуйста, Алексей Петрович. И продолжайте, пожалуйста.
– Итак, мы работали. И работали очень хорошо. На 103 %.
– Ну и?
– Дополнительная премия?
– Подумаем, подумаем, Алексей Петрович. И продолжайте, пожалуйста, в том же духе.
– 103 %.
– Так.
– Премия?
– Поразмышляем, поразмышляем, Алексей Петрович, продолжайте, пожалуйста.
– 103 премия?
– Ладно, я вижу – у вас все. Что ж, я отчетом доволен. Кратко, емко, сочно, по делу. И главное, без воды – сочно и по делу. Кто следующий? Аркадий Мамонтович! Прошу, прошу, кстати, всегда хотел спросить, откуда ж такое отчество-то взялось? Отца-то, небось, Мамонтом, звали?
– Нет, Ефим Упругович, его звали Мамоной, но, как часто бывает, в паспортном столе перепутали и записали Мамонтом.
– Ладно, ладно, это известное дело. Давайте, расскажите нам что-нибудь, только также кратко, как и Алексей Петрович.
– 102 премия?
– Ага, понял Вас, понял. Значит, все хорошо, план выполнен на 102 %, мероприятия проведены, бюджет освоен, коллектив дышит, как одно целое легкое, поэтому нужна дополнительная премия. Так?
– Да.
– Отлично, отлично. Растем, значит, преуспеваем! Хорошо, хорошо. Садитесь, пожалуйста. А теперь о менее приятном. Красильников Степан Прикарпатьевич, пожалуйста, Вы теперь.
– 95 % нет премии?
– Значит, только на 95 % наработали? Действительно, а зачем вам работать? За рабочим же местом и так хорошо. Можно в игрушки поиграть или в «Одноклассниках» посидеть, про политику почитать, в конце концов. А можно блондинок поразглядывать на блондинках-ру. Ну, что скажите в свое оправдание? Только покороче, прошу Вас.
– Мы работали по восемь часов в день. Каждый рабочий день с перерывом на обед.
– Ага, значит, по восемь часов и с перерывом? А нужно было по восемь-пятнадцать, или восемь-тридцать. План с вас никто пока не снимал. И что это за подход такой – работать по восемь часов с перерывом? А если завтра война? Вы что, тоже в окопах будете с перерывом в атаки ходить? А ну как бомбы полетят на наши города? Вы что, тоже скажите – есть хотим? И тоже скажите: «А где обед?» В былые времена вас бы к стенке всех поставили, да и точка, за невыполнение плана. Так, садитесь, оргвыводы мы сами сделаем. Расстроили Вы меня сильно на этот раз, знайте об этом. Давайте, Игорь Ферапонтович, давайте, не томите.
– 120 премия!
– Точно 120? В заблуждение не вводите? Дайте-ка отчет, пожалуйста. Так, проверим. Кто знает, где мои очки? Дайте очки! Маша, принеси очки – у меня там, в столе в верхнем ящике, лежат запасные. И кофе заодно. Только после очков. Да сахара не забудь и сливок. Вечно с этими очками проблемы, вечно теряются. Может, уже склероз? Помните анекдот: «Врача спрашивают, что лучше – склероз или маразм? Он отвечает, что склероз лучше – забываешь, что у тебя маразм» Ха-ха. Керосинщиков, а ты что не смеешься? Типа, знаешь? Умный, да? C образованием? А скажи мне, Керосинщиков, сколько человек у тебя в отделе не сдали членские взносы за прошлый месяц? А скажи мне, Керосинщиков, сколько человек у тебя в отделе внутренне противятся распоряжением прямого начальства? А скажи мне, Керосинщиков, почему дамы в твоем отделе красятся не так часто, как у всех остальных? Что молчишь, давай отвечай!
