— И да, и нет, — сказала я наконец. — С ним я счастлива. Но дело не только в нем. Есть еще мои мальчики. Они мне, как братья. И то, что я могу создавать с ними музыку. И есть Амбер. Этот маленький городок мне уже стал домом. А через три недели к нам в гости приедут Стив и Ава.
Я сжала мамину руку.
— И моя мама счастлива. У нее есть свой человек, — прошептала я, повернув голову, чтобы взглянуть на нее. — Когда Зейн вернется с пробега?
Меня немного раздосадовало, что ему пришлось уехать еще до того, как я увидела его и маму парой. «Пробег» по таинственным «делам клуба», как объяснил Киллиан, длился от нескольких дней до недель.
Лицо мамы помрачнело, и она сжала мою руку, прежде чем резко сесть.
— Не уверена, куколка. Байкерские миссии находятся под строгим секретом. Я скорее узнаю коды запуска ядерного оружия, чем дату возвращения Зейна, — пошутила она.
Я настороженно посмотрела на нее, когда она встала. Ее веселье казалось натянутым. Мое сердце на секунду остановилось, и страх сменил недавнюю радость.
— Мам, все в порядке? Я имею в виду у тебя с Зейном? — спросила я, садясь.
Мама лучезарно улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.
— Все в порядке, — заверила она, ее голос в конце повысился. — Мне нужно приготовить ужин, если Киллиан придет, и я предполагаю, что так и будет, учитывая, что с тех пор, как ты видела его в последний раз, прошло примерно четыре часа. Иначе у него начнется ломка.
Ее стремление уйти показалось мне подозрительным.
— Приготовить ужин? — повторила я.
Она нахмурилась.
— Заказать китайскую еду — значит приготовить ужин, — защищаясь, сказала она.
Я со вздохом поднялась с кровати.
— Я приготовлю ужин. Что-нибудь, что не доставляется в коробке, чтобы гарантировать, что мои мама и парень не заболеют цингой, — ответила я.
Мама посмотрела на меня.
— Я ем фрукты, — возразила она.
— Назови, когда ты в последний раз ела что-нибудь с витаминами, — бросила я вызов.
Мама поморщилась и молча последовала за мной на кухню, явно терзаясь в раздумьях.
— Вчера я ела розовые «Старбаст»! — заявила она торжествующе.
Я высунула голову из-за дверцы холодильника.
— Конфеты не в счет, — сообщила я.
— Они были клубничные, — возразила она.
— С ароматом клубники, — подчеркнула я, доставая овощи. Я показала ей морковку. — Этот чужеродный предмет выглядит знакомым?
Она сделала вид, что задумалась.
— Не говори мне, не говори мне, — саркастически скандировала она.
Я закатила глаза.
— Ты сделаешь что-нибудь полезное и поможешь мне?
Мама кивнула, направляясь к холодильнику, который я только что закрыла.
— Могу поспорить на твою милую задницу, — ответила она, потянувшись за чем-то в холодильник. — Приготовлю себе на закуску фруктовый салат.
Дверца закрылась, и она показала мне бутылку вина.
— Из винограда, — сказала она с усмешкой.
***
— Как мама выглядела за ужином? — спросила я Киллиана, перебирая струны на гитаре. — Она не показалась тебе странной?
Киллиан поднял взгляд со своего места за моим столом. Мама разрешила ему находится в моей комнате при условии, что дверь останется открытой, и он будет держаться подальше от горизонтальных поверхностей.
— Это вопрос с подвохом? — ответил он, борясь с усмешкой.
Я откинула волосы с лица и нахмурилась.
— Нет. Я серьезно. У меня такое чувство, что она будто... не в себе с прошлой недели. Я волнуюсь, что это как-то связано с ней и Зейном. Ты с ним разговаривал?
Киллиан поднял брови.
— Детка, он в пробеге, — напомнил он.
— Знаю. Но телефоны до сих пор существуют.
Хотя Килл почти не пользовался своим, разве что время от времени писал мне сообщения, спрашивал, не занята ли я, или в редких случаях уведомлял, что не может прийти.
— Да, но ты действительно думаешь, что мы с Буллом звоним друг другу и болтаем о наших делах и его личной жизни? — спросил он, поддразнивая. — Кроме того, использование телефона предполагает умение разговаривать.
Я сузила глаза.
— Зейн умеет разговаривать, — во мне проснулось защитное чувство.
Килл покачал головой.
— Едва ли. Ни с кем, кроме тебя и твоей мамы, — тихо сказал он.
Я обдумывала это, рассеянно играя на гитаре.
— Не волнуйся, Веснушка. Уверен, у Булла все хорошо. Насколько это для него возможно. Могу сказать, что дела у него лучше, чем когда-либо раньше с тех пор, как вы с Мией вошли в его жизнь.
Я взглянула на него, чувствуя, как улыбка расползается по моему лицу. Слова Килла меня успокоили.
— Теперь, может, перестанем обсуждать личную жизнь твоей мамы и ты мне что-нибудь сыграешь?
Моя улыбка стала шире. Мы уже обзавелись традицией во время визитов Килла. Иногда делали домашнее задание. Поправка: я делала, а он либо сидел и смотрел, либо помогал мне, либо читал книгу. Килл не заморачивался домашним заданием. Или мы смотрели фильм с мамой. Килл быстро понял, насколько серьезно мы относимся к фильмам и насколько эмоционально относимся к персонажам «Ходячих мертвецов». Он без труда включился в процесс. Даже утешал меня, когда я думала, что Гленн мертв, и даже не считал меня сумасшедшей из-за моих переживаний за вымышленного персонажа.
Но что бы мы ни делали, вечер заканчивался тем, что я играла и пела. Сначала я испытывала неловкость. Когда я пела и играла у себя в комнате, то была самой собой. Мои чувства были обнажены, и, теряясь в музыке, я проецировала свою истинную сущность. То, как он посмотрел на меня после моего исполнения «Like a Rolling Stone» Боба Дилана, обуздало все мои страхи и напугало до чертиков. Он словно понимал, что музыка — это моя душа, мое всё. Каким-то образом он вписался в эту часть моей личности. Обосновался в ней.
— Есть пожелания? — спросила я.
Килл откинулся назад, скрестив руки на груди.
— Нет, детка, все, что ты играешь, прекрасно.
По моим щекам разлился румянец, и я опустила голову к гитаре. Я начала тихо петь кавер «We Don't Eat» Элис Кристиансен и вскоре нашла в себе смелость поднять взгляд к льдисто-голубым глазам Киллиана и не отводить его. Я пела ему песню, и мы оказались в том пространстве, которое принадлежало только нам. Там, где только настоящее имело значение. Не прошлое и будущее. Они были где-то далеко.
Когда я пропела последнее слово, и тишина взревела громче, чем мое бренчание, меня охватило странное чувство потери.
Поскольку мы оба молчали, воздух вокруг потрескивал электричеством.
— Может ли певчая птичка нашего поколения петь чуть потише? Я пытаюсь смотреть «Коронованных деток». И ты разрушаешь дряньмосферу.
Появление мамы в дверном проеме прервало момент. Она взглянула на Киллиана.
— Это атмосфера дрянного шоу. Если ты собираешься проводить время с девочками Спенсер, тебе нужно знать наш язык, — сообщила она ему. Ее взгляд метнулся обратно ко мне. — Малышка, это было прекрасно. Что не удивительно.
Она одарила меня грустной улыбкой и оттолкнулась от двери.
— «Коронованные детки» зовут меня. Уже бегу, Милашка Бу-Бу, — сказала она воображаемому человеку в гостиной. — Кроме того, ваш дружелюбный хранитель времени напоминает вам, что сейчас 9:53. Прощайтесь, дети. Вам придется пережить друг без друга целую ночь, — драматично заявила она.
— До свидания, мама, — сказала я, глядя на нее.
Она махнула мне рукой и исчезла.
Киллиан посмотрел на меня.
— Мне она кажется нормальной. Ну, «нормальной» в стиле твоей мамы.
Я показала ему язык и положила гитару на кровать, чтобы подойти к нему. Усевшись на стол, я свесила с него ноги. Киллиан взял меня за руку и переплел наши пальцы.
— Нервничаешь по поводу субботы, Веснушка? — спросил он после минутного молчания.
Я оторвалась от созерцания наших переплетенных пальцев. Его большая мозолистая ладонь поглотила мою маленькую. У него уже были руки мужчины.
