побывали уже?
– Как не помнить… – усмехнулась Васса. – Ты меня буквально затащил в тот лабиринт под Фудкортом. А вход туда… через одну из туалетных комнат! И нас видела бабушка Светы, как мы с тобой заперлись в кабинке, она подумала о нас плохое…
– А вот тебе обязательно надо напомнить о Свете? – огрызнулся Рэм.
– Не о Свете, а о ее бабушке… – ехидно произнесла Васса.
– Нет, а давай я тебе стану постоянно напоминать об Илье и о том, как ты его пригласила к себе домой! И если бы меня не было рядом, то ты бы уже…
– Ничего не «уже»! Я не собиралась его впускать, я к тому моменту передумала… Рэм, – Васса обняла его. – Мне так страшно. За тебя страшно. Если с тобой что-то случится в ополчении…
– Со мной ничего не случится, – буркнул Рэм, прижимая Вассу к себе. – Во-первых, на мне броня экзоскелета. Это не абсолютная защита, но… это серьезная защита. Во-вторых, я так понял, что ополчение не воюет, а занимается хозяйственными работами. Благодаря этим чертежам, которые сохранились у меня от прадеда… Представляешь, мы их изучили и нашли еще один потайной вход, ведущий в подземелья Фудкорта, очень удобный, там надо стену пробить… Это ж не война, правда? Потом договорились, что я стану сопровождать колонны с грузом продовольствия, первым ехать. Инвайдеры меня не вычислят, я их увижу и сразу нашим сообщу. Прибудет подкрепление. И инвайдеры смотаются, они открытых сражений избегают.
– Я надеюсь, что это не опасно, – сказала Васса, обнимая Рэма еще крепче.
– Абсолютно не опасно. Я гораздо больше за тебя боюсь. Переживаю из-за той операции, которая тебя ждет. Алекс где?
– Он ушел. Говорит, что инвайдеры появились очень не вовремя. Он не хочет, чтобы Демьяныч узнал о Кире раньше времени. И меня просил ничего не рассказывать ему. Демьяныч как-то там тренируется, уж не знаю… как и на чем. Резать и зашивать. Руками! Говорит, операционного робота нельзя использовать, потому что капсула с геномом очень нежная, ее легко можно повредить. Поэтому Демьяныч должен быть спокойным и уверенным, не думать ни о чем лишнем. Чтобы руки у него не дрожали, чтобы он даже не вспоминал о той женщине, у которой когда-то отнял ребенка. То есть меня.
– Он на куриных тушках тренируется, я слышал… Они по ощущениям, по фактуре как человеческое тело почти. Ой. Не хочу об этом думать! И вообще… Может, Демьяныч и не вспоминает о Кире? – шепотом произнес Рэм. – Он достаточно жесткий человек, иначе бы его и не выбрали нашим лидером когда-то.
– Ага, а потом его заменили Ниной! – возразила Васса, невольно передернула плечами, вспомнив холодный взгляд алиенки. Куриные тушки Вассу совершенно не смутили, прошли мимо ее сознания, что ли, а вот мысли о Нине вызвали неприятные ощущения. Потому что настоящая опасность исходила именно от этой женщины, которая ныне являлась лидером алиенов.
– Алекс рискует. Он специально затягивает ремонт климатической установки. Той материнской… матрицы. Если установка начнет работать, то все… это конец земной цивилизации. Поэтому я тебе говорю: инвайдеры – это детский сад, не того мы с тобой боимся.
– Точно, в наше время приходится выбирать между страхами! На всех сил не хватит. Да! Ты видел, как похудела Милана? – вздрогнула Васса. – Одна тень от нее осталась.
– А она мне потом сказала, когда я ее провожал, что это ты похудела! – засмеялся Рэм. Потом замолчал и произнес уже другим тоном: – Алекс смотрел на нее весь вечер с каким-то ужасом.
– Мы не вмешиваемся в их отношения! Мы ни в чьи отношения не вмешиваемся! – Васса подняла палец.
– Да, да. Ты права.
– Рэм! Ты знаешь… А мы с тобой были как инвайдеры.
– Ты о чем? – изумился он.
– Когда колесили осенью по стране и воровали еду в автоматах и в кафе. Пользуясь твоим электронным ключом. Мы ничем не лучше инвайдеров. А все те грабители… я про людей говорю… Грабители же всегда были на Земле? Люди, которые крали чужое! Часть людей, получается, ничем не лучше инвайдеров? Вот я именно о том, что мы с тобой тоже были грабителями. Беспечными ездоками, отнимающими чужое.
– Не надо. Это уже точно ни к чему – винить себя, считать преступницей. Это саморазрушение какое-то! От наших действий никто не пострадал, мы не заставили целый мир голодать. Не думай лишнего, я тебе это сто раз повторял. Все, я пошел, мне пора. Пока, детка. – Он поцеловал ее.
– Пока, – ответила Васса бодро, хотя настроение у нее было весьма подавленное.
Васса, проводив Рэма, зашла к себе в комнату, а через минуту в дверь постучали. Это была Кира. Вернее, это была ее мама.
– Васса, ты не спишь? – зайдя в комнату, неуверенно спросила Кира. Села на стул, сложила руки на коленях, глядя в сторону.
У Киры, то есть у мамы, было сейчас странное выражение лица. Непривычное. Раньше на нем отражались лишь недоумение, растерянность, смутное недовольство. То было лицо немолодой и недовольной жизнью женщины. Именно такой, еще в Печи, Васса и увидела мать. Васса думала, что это обычное выражение лица Киры. Что ж поделать, люди после определенного возраста выглядят какими-то замученными, что ли. Не все, но многие…
А сегодня Кира выглядела как-то иначе. Ее лицо словно разгладилось, взгляд прояснился. Нет, Кира не казалась счастливой и довольной (а с чего бы!), но она как будто… ожила? Ее взгляд стал живым. Да, в нем остались неуверенность и тревога, но за ними явно проглядывали и другие чувства.
– Я слышала, что разрушили Печь, – нахмурившись, сказала Кира. – Но это же варварство!
Впервые после травмы головы Кира говорила осмысленно. Раньше она ограничивалась короткими фразами – да, нет, не хочу… Которые касались ее текущего состояния. А теперь, получается, Кира заговорила по-настоящему?
– Да, Печь пришлось разрушить, – осторожно согласилась Васса. Выходит, Кира все-все запомнила. То, что слышала вокруг. Недаром Алекс просил быть при ней внимательными, не болтать лишнего, не травмировать пока ее психику ничем.
– Эти инопланетяне… как их? Инвайдеры. Они откуда там взялись? – спросила Кира.
– Там стоял их телепорт. Портал, через который они прорвались в наш мир. Кира, а не лучше ли тебе лечь спать? – все так же осторожно произнесла Васса, отчаянно жалея, что Алекс ушел. Кто знает, может, Кире сейчас срочно требуется какое-нибудь лекарство?
– Ты называешь меня Кирой? А почему не Марией Петровной? Почему у меня два имени?
– Так бывает, что у человека есть прозвище… Ложись спать, пожалуйста.
– А где тот темноволосый молодой человек, который назвался твоим мужем? – Кира, похоже, и не думала успокаиваться.
– Рэм ушел. По делам, – коротко ответила Васса.
– Зачем ты сказала, что ты моя дочь?
– Н-не помню… Пожалуйста, ложись.
– Я не хочу спать! – возмутилась Кира. – И почему ты со мной разговариваешь как с маленькой?!
