Джеймс бесшумно спустился по лестнице и вышел через черный ход дома. Он знал этот район как свои пять пальцев, исходив его за несколько лет вдоль и поперек. Это давало ему явное преимущество над его преследователями. Небо было ясным, отчётливо видна луна. Она была не полной, ещё нет, но близка к этому. Луна висела на небе красивым желтым шаром, маня его, призывая к дикому и свободному бегу. Скоро, пообещал он себе. Как только все это закончится, он будет бежать — долго и упорно.
Вонь переулка атаковала его ноздри, когда он начал подкрадываться к своей добыче. После всех этих лет, он по-прежнему ненавидел запах мусора и отходов жизнедеятельности человека, которыми город, казалось, был пропитан насквозь. Кроме всего прочего, запах был одной из причин, почему он поселился в этом районе. Все эти тлетворные ароматы похоронили его собственный индивидуальный запах, сбивая с толку всех тех, кто приезжал, разыскивая его. И так было на протяжении многих лет. Это было впервые, когда за всё время хоть кому-нибудь удалось преуспеть в этом.
Его сапоги не издали ни звука на сыпучем гравии, так как он двигался быстро и бесшумно. Джеймс держался в тени, действие для него столь же естественное, как и дыхание. Прищурившись, он увидел молодого волка, который всматривался в улицу из дальнего конца переулка. Он был одним из тех людей, что напали на них сегодня утром.
Словно призрак, Джеймс преодолел расстояние между ними. Своим толстым, мускулистым предплечьем он обхватил шею молодого мужчины, а затем быстро и резко крутанул. Треск прозвучал слишком громко в тишине переулка. Мужчина был мертв еще до того, как его разум смог осознать, что он в беде. Тело обмякло, и Джеймс легко подхватил его и перетащил в тень. Он займется им — после того, как закончит с беспорядком внутри.
Насторожённо вглядываясь и вслушиваясь, он понюхал воздух. Все запахи были обычными — запахи человеческого пота и мусора, перекрывающие лежащие в основе запахи выпивки, наркотиков и безысходности. Улица выглядела так, как всегда в это время ночи. Дела у бара в самом конце улицы шли полным ходом. С резким стуком открылась дверь, и оттуда, заплетаясь ногами, выбрался алкоголик. По улице взад и вперед курсировал единственный заржавелый побитый автомобиль, наполненный юнцами, ищущими острых ощущений. Проезжая мимо двух женщин, идущих по тротуару, они громко закричали и заулюлюкали им вслед. В общем, для района это была обычная ночь.
Когда Джеймс подкрался к двери гаража, его хребет начало покалывать. Внутри кто-то был. Задрав полу своей рубашки, он извлек пистолет, молясь, чтобы не пришлось его использовать. Не то, чтобы звук выстрела представлял здесь собой что-то необычное — просто он не хотел делать ничего, что могло бы привлечь нежелательное внимание к этому месту.
Джеймс взялся за ручку двери и медленно повернул её. Дверь была не заперта. Сделав глубокий вдох, он наполовину выдохнул и приступил к действию.
Низко пригнувшись, он быстро проскользнул через дверной проём и свернулся за большим металлическим ящиком для инструментов, который стоял прямо в дверях. Ящик был около четырех футов высотой, трёх футов шириной и на колесиках. Он знал, что металл был достаточно толстым, чтобы обеспечить ему некоторую защиту.
— У меня пистолет. — Хриплый голос был знаком. К тому же, он был женским.
— Дивайн?
— Джеймс, это вы? — Он услышал шаркающий звук ног на другом конце комнаты.
— Да, это я. Ты одна? — Сейчас он мог обонять ее — запах секса и тяжелый аромат её духов перекрывался запахом дешевого виски. Запах смерти тоже висел в воздухе, напоминая ему о телах, которыми еще предстоит заняться.
— Я одна. — Тусклый свет включился над верстаком. Там стояла Дивайн, ее лицо было бледным под толстым слоем макияжа, короткоствольный пистолет повис в одной руке. — Джеймс, чёрт возьми, что случилось? Где Алекс?
Джеймс встал, отряхнул джинсы и снова убрал Глок, когда шагнул к ней.
— Алекс в безопасности.
— Я не понимаю. — Дивайн облизала губы, размазывая свою ярко-красную губную помаду. — Отто из пекарни пришел ко мне сегодня утром и привел меня сюда. Я даже не успела лечь спать. Я все еще наслаждалась кофе, который дала мне Алекс и курила, читая газету, чтобы расслабиться после ночи. Мне нравится так делать, к вашему сведению. — Последнее было сказано в оборонительном тоне, как будто она ожидала, что он будет издеваться или смеяться над ней.
— Продолжай, — подтолкнул он ее.
Она поправила пальцами свои светло-белокурые волосы.
— Не прошло и получаса после того, как я поговорила с Алекс на улице, как вбегает Отто и говорит, что слышал выстрелы в гараже. Мы спустились, чтобы проверить гараж и обнаружили тела. Я сказала ему, чтобы он возвращался к работе, а я, дескать, останусь и подожду. За этим местом наблюдали какие-то мужчины, так что Отто велел своим сыновьям следить за ними в течение всего дня. Они все уехали несколько часов назад.
— Не все, — пробормотал себе под нос Джеймс.
— О! — Глаза Дивайн стали большими. Она напряжённо сглотнула, не задавая очевидный вопрос. Ответ она знала. — Что они хотели? Джеймс, я знаю, что вы не замешаны ни в чём криминальном. Вы находитесь слишком долго среди нас, так нам ли не знать этого?
Джеймс вздохнул: он должен избавиться от Дивайн, чтобы иметь возможность позаботиться о телах.
— Дивайн, я не тот, кем ты меня считаешь, — осторожно начал он.
— Это имеет какое-то отношение к сущности верфольфа, не так ли? — кивнула она решительно.
Джеймс застыл.
— Что ты имеешь в виду? — Какого черта, как она узнала?
Дивайн покачала головой и вздохнула.
— Джеймс, честно, вы думали, что можно прожить здесь более двадцати лет, и никто никогда не догадался бы? Вы и Алекс пробыли здесь уже около пяти лет, когда я впервые увидела, как вы изменяетесь. Я вышла поздновато, а вы только возвращались в гараж. Должна сказать, что вы меня здорово напугали. Я никогда не видела и волка-то раньше, кроме как по телевизору, не говоря уж про оборотня. На некоторое время я убедила себя, что просто выпила слишком много. — Женщина рассмеялась. — Но были также и другие признаки. Вы держались очень обособленно и крайне опекали Алекс.
Джеймс был ошеломлён.
— Почему ты никогда ничего не говорила?
Она пожала плечами, бретелька платья петлёй сползла ей на руку. Женщина нетерпеливо поддернула ее вверх.
— Что тут можно сказать? Вы — хороший человек, прекрасный отец и чертовски опытный механик. Вы никогда не судили меня за то, кем я являюсь и то же самое вы воспитали в Алекс. Она прекрасная молодая женщина, Джеймс. Она хорошо относится ко мне, для нее я — живой человек, а не только дешевая, пьяная шлюха.
