это, по крайней мере, осуществимый план. Когда я вышла из здания, появилось чувство, что я никогда не смогу вернуться к Гвендолин.
Я застыла. Моя машина припаркована в двадцати футах передо мной, а дверь офиса в футе позади меня. Та грань между жизнью до и после. Точно так же, как в тот момент, когда я позволила Саймону заклеймить меня вчера вечером, я знала, что ничто уже не будет прежним. Сделала один шаг вперед, затем еще один. Не успела опомниться, как уже стояла у своей машины. Я услышала хруст снега позади и поняла, кто-то еще здесь. Сейчас или никогда. Я открыл свой багажник и бросила свою сумку внутрь, держа только телефон и ключи. Я захлопнула багажник и побежала, направляясь к задней двери.
— Ты так нервничаешь, и хочешь вернуться туда? — крикнул Мэтт из своей машины, когда подъехал на парковку рядом со мной.
Я помахала ему рукой, но не стала его ждать. Мое сердцебиение, наконец, замедлилось, когда я прошла мимо пустого стола Лори и направилась к моему.
Входная дверь кабинета открылась, и Гвендолин вошла. Она была не одна, и выражение ее лица снова пронзило меня льдом. Она разговаривала с Недом, нашим айтишником. Не знаю, был ли у него шанс объяснить ей, почему его вызвали, но, когда глаза Гвендолин встретились с моими, ее облик изменился. Она широко улыбнулась и помахала Неду.
— Он быстро все исправит, — сказала она. — Это даст нам шанс пройти по некоторым заметкам, которые я хотела бы сделать по отчету, который ты сдала вчера. Пойдем ко мне в офис и дадим Неду шанс поработать.
Я выдохнула, чувствуя облегчение в первый раз за весь день. Теперь, если я смогу просто выбраться отсюда в конце дня и вернуться к Саймону, мы могли бы, наконец, получить некоторые ответы.
— Думаю, что СЗД (прим. пер. CPS — Child Protective Services — Сервис Защиты Детей) будет полезен в деле Тернера, — сказала я, когда Гвендолин заняла место за своим столом.
Она слушала, как я рассказывал ей об их находках. Она листала какие-то бумаги на столе и не смотрела мне в глаза. Когда зазвонил телефон, она подняла палец и взяла его.
— Да?
Она держала улыбку на лице, пока звонивший говорил. Я выглянула в коридор, но Гвендолин захлопнула дверь, когда мы вошли.
— Понимаю, — сказала она. — Нет. Спасибо тебе. Я бы сказала, что это сработало так, как я надеялась. Ты можешь оставить его на месте, а я завтра вернусь к тому, что хочу сделать.
Улыбаясь, она положила трубку. Когда Гвендолин снова взглянула на меня, температура в комнате упала. Вертикальные жалюзи в окне начали раскачиваться, затем щелкнули прямо, отрезав свет.
— Гвендолин?
— Очень плохо, — сказала она. — Ты доверяешь кому-то, и это происходит снова и снова.
Воздух оставил мои легкие. Ей не нужно больше ничего говорить, я видела это в ее глазах. Так много раз видела нечто подобное у Саймона. Может быть, я видела это и раньше у Гвендолин, просто не была готова к такому. Глаза Саймона темнели, когда его медведь хотел вырваться, а глаза Гвендолин стали почти белыми. Два бледных синих круга остались в центре, обведенные черным.
Я хотела сказать. Хотела умолять ее, но, когда попыталась перевести дыхание, поняла, что бесполезно.
— Дело в запахе, — сказала она. — Он в тебе. Твоих костях. Ты никогда, никогда не сможешь от него избавиться. Это здесь, в комнате, на всем, к чему ты прикасалась.
— Гвендолин, — мой голос прозвучал глухим шепотом.
Горло сжалось, как будто ледяные пальцы душили меня. Но Гвендолин совершенно не двигалась, сложив руки на коленях.
— Медведь? Тьфу. Оборотень, Кассандра? Это ниже твоего достоинства. Полагаю, ты думаешь, что это судьба. Ну, может быть так и есть. Но, ты все равно оказалась здесь. А теперь я прослежу, чтобы ты больше не доставляла неприятностей. Должна предупредить тебя… это оставит след.
Удары, казалось, исходили со всех сторон. Один въехал мне в живот твердой тяжестью наковальни. Еще один в лицо. Я прикусила язык достаточно сильно, до крови. Последний удар пришелся прямо в нос, и все вокруг потемнело. Я ударилась об пол и задыхалась. Гвендолин даже не пошевелилась. Последнее, что я видела перед тем, как мир исчез, ее отполированные черные шпильки, ее ноги скрещены.
Глава 16
Саймон
Земля уходила из-под лап, пока я набирал скорость. Побежав вниз по склону, скользя по скалам и корням деревьев. Юг. Мне нужно попасть на юг. Кровь Кэсс становилась холодной. Что-то душило ее. Боль взорвалась в ее глазах и ослепила меня.
Земля вибрировала, когда другие медведи пытались поймать меня. Когда боль Кэсс достигла меня, моя боль достигла их. Я почуял запах Пита и нескольких других близких.
— Саймон! Черт возьми, остановись!
Громоподобный голос Калеба раздался в каньоне, но мне нужно двигаться дальше. Всю оставшуюся жизнь казалось, что я могу продолжать бежать, но никогда не доберусь до нее.
Юг. Искать. Убивать.
Я мог его просто убить. Удивительно, что этого не сделал. Джекс встал на моем пути. Его медвежьи глаза вспыхнули темнотой, но он остался человеком. Разогнавшись, я не мог остановиться. Мой медведь врезался в него, ударив прямо в грудь. Мы кувыркались вниз по склону холма, пока он не приземлился на меня на небольшой поляне глубоко в сердце леса на Уайлд Ридж.
Каллен на его стороне. Он помог Джексу подняться, и они оба набросились на меня, пытаясь удержать. В человеческом облике они не ровня моему медведю, но что-то в глазах Джекса заставило меня остановиться. Я издал громкое рычание. Джекс встал на дыбы и ударил меня прямо по морде. Затем он сделал это снова.
Я откатился в сторону, и снова начал ясно мыслить. Когда я откатился назад, то обратился. Изо всех сил пытаясь встать на ноги, шатаясь, задыхаясь. Когда мои когти втянулись, я протянул руку и положил ее на плечо Каллена, для поддержки. Кровь полилась из носа, и зрение затуманилось. Тупая боль распространилась по телу, и я уверен, что Джекс только что сломал мой проклятый нос.
— Ты никогда не доберешься до нее вовремя, — сказал Джекс, когда я сплюнул кровь и вытер ее с губ.
— Убирайся с моего пути!
— Мы пытаемся помочь тебе, засранец, — сказал Каллен. — Тебе нужно быть в самолете. Как, черт возьми, ты собираешься это сделать, если ты стал медведем?
Я открыл рот, чтобы поспорить, но понял, что он прав. Я согласился.
— Дерьмо.
— Вот именно, — сказал
