к форсированию Дона. Начав переправу 28 октября, корпус успешно завершил ее 29-го. Город перешел во власть большевиков.
ПРИКАЗ № 2 ВОРОНЕЖСКОГО ГУБЕРНСКОГО ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОГО КОМИТЕТА
В развитие Приказа № 1 губвоенревком постановляет:
1) Объявить гражданам, что соблюдение революционного порядка, прекращение всяких бесчинств, охрана внутреннего спокойствия возложена на коменданта города. Со всеми жалобами, с обращениями за вооруженной помощью надлежит обращаться к коменданту (бывшая гостиница «Бристоль»).
2) Отделу коммунального хозяйства поручается в первую очередь наладить нормально электричество, водопровод, снабжение их дровами, упорядочение жилищного вопроса и вообще налаживание городского хозяйства.
3) Срочно учесть все оставшиеся товары на складах, в магазинах, наладить продовольственный и распределительный аппарат и дать возможность нормальному функционированию магазинов.
4) Все советские учреждения и частные лица, имеющие товары, продукты, а также и граждане, знающие о таковых, обязаны в течение 28 и 29 октября доставить подробные сведения в отдел коммунального хозяйства (проспект Революции, помещение Губпродкома).
5) Все мелкие магазины, лавочки, так же как и торговцы на базарах, могут продолжать свою торговлю, причем их товары конфискации подвергаться не будут.
6) Все денежные знаки, имеющие хождение в пределах Советской республики, должны беспрекословно приниматься по их достоинству; все же деньги, выпущенные контрреволюционным правительством, аннулируются.
7) Настоящим Губревком ставит в известность представителей православного и религиозного культа, что допускается совершенно свободно совершение богослужений с колокольным звоном.
8) Все вышеизложенное должно строго и неуклонно исполняться и проводиться в жизнь. За нарушение или неисполнение будут привлекаться по законам военного времени.
Председатель Л.М. Каганович
По пункту 7 (о богослужении, да еще с колокольным звоном) завязался спор. Некоторые члены губревкома возражали. Каганович пытался их убедить. Надо, говорил, пойти наперерез развернувшейся контрреволюционной агитации о том, что большевики-де собираются закрыть все церкви, изъять и переплавить колокола, арестовывать и расстреливать духовенство. Этим пунктом в приказе губвоенревкома, разъяснял он, мы нанесли удар контрреволюционной агитации и укрепили наши позиции среди колеблющихся элементов трудящихся. После такого разъяснения губревком принял единогласно и этот пункт.
5 декабря 1919 года в Москве открылся VII Всероссийский съезд Советов. В числе избранных в президиум протокол зафиксировал и «Кагановича-Воронежского». Потому что на съезде присутствовал еще один Каганович – губпродкомиссар Симбирской губернии. Впоследствии приставка «Воронежский» от фамилии «Каганович» отпала. Но Лазаря Моисеевича иногда все же путали с Петром Кирилловичем, что для первого было крайне неприятно, ведь Каганович Петр Кириллович, будучи крупным партийным работником, спустя два года после съезда стал троцкистом, подписал «платформу 83-х». В 1957-м двух Кагановичей, «хорошего» и «плохого», перепутал один советский историк. Хотя если бы он изучил вопрос как полагается серьезному историку, то, конечно, знал бы, что Лазарь Моисеевич Каганович-Воронежский не только никогда не подписывал троцкистской «платформы 83-х», но всю свою сознательную жизнь боролся с троцкизмом как верный ленинец!
«Не ходи, душа-девица, за арона кузьмича…»
В июле 1920 года Кагановича вызвали в ЦК партии. Его принял секретарь ЦК Н.Н. Крестинский. Он сказал:
– Обсудив положение в Туркестанской республике [в нее тогда входили ставшие вскоре советскими Узбекская, Туркменская, Таджикская, Киргизская и большая часть Казахской республики. – В. В.], ЦК решил создать там Туркестанское бюро ЦК РКП. Учитывая ваш опыт партийной и советской работы, ЦК имеет намерение выдвинуть вас в состав этого бюро ЦК, а также ввести в состав существующей уже Туркестанской комиссии ВЦИКа и Совнаркома. Как вы, товарищ Каганович, относитесь к этому?
В Туркестан Каганович отнюдь не рвался. На то была личная причина: его жена болела туберкулезом, и туркестанский климат не был для нее благоприятным. Но отказываться от поручения ЦК – об этом и речи быть не могло.
– Мне, – ответил он, – не хотелось бы уезжать из Воронежа до полного завершения восстановления хозяйства и укрепления низовых органов советской власти. Но если ЦК считает необходимым послать меня в Туркестан, я отдам все свои силы и опыт для выполнения этого ответственного поручения.
– Очень хорошо, – сказал Крестинский, – мы так и полагали, что вы дадите согласие. Что касается Воронежа, то там кадры окрепли и восстановление будет идти нормальным порядком, а если потребуется, то ЦК их подкрепит. В Туркестане же дело потруднее, поэтому мы посылаем туда по указанию товарища Ленина сотни работников. По его же поручению мы вас вызвали. Когда вы вернетесь из Воронежа для отъезда в Туркестан, товарищ Ленин вас примет. Только вы не задерживайтесь долго, даем вам на сдачу дел максимум одну неделю.
Письмо ЦК РКП(б) [в ВЦСПС] с просьбой откомандировать Л.М. Кагановича в Туркестан 5 апреля 1922 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 413. Л. 6]
Каганович попросил предоставить ему имеющиеся в ЦК материалы о Туркестане. Затем обратился в Наркомнац и там еще детальнее ознакомился с положением в республике. После этого, превозмогая волнение, явился к Ленину на беседу.
Вождь нарисовал обстановку:
– В Туркестане английские империалисты плетут коварные интриги. В Бухаре еще сидит эмир. Он подавляет растущее там революционное движение, превращает Бухару в базу для туркестанских басмачей. Необходимо помочь бухарским революционерам свергнуть эмира. Тем самым будет нанесен удар по замыслам английских империалистов, их попыткам разжечь басмачество в Туркестане. Нужно ускорить ликвидацию басмачества и не допустить нового обострения и расширения Туркестанского фронта.
Задача стоит не столько военная, сколько политическая и социально-экономическая. Надо заняться, во-первых, обеспечением продовольствием и, во-вторых, восстановлением хлопководства. Оба эти вопроса являются для правительства важнейшими и острейшими.
Личный листок по учету кадров Л.М. Кагановича и дополнение к нему 11 августа 1922 [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 413. Л. 7–8 об., 18–19]
После беседы с вождем Кагановича назначили членом Туркестанского бюро ЦК РКП(б), а также членом Туркестанской комиссии ВЦИК и Совнаркома. Ему выдали мандат, подписанный председателем ВЦИК М.И. Калининым, председателем Совнаркома В.И. Лениным и секретарем ВЦИК А.С. Енукидзе.
Каганович прибыл в Ташкент с большой группой (около 100 человек) партсовработников, командированных Центральным Комитетом в Туркестан.
19 сентября 1920 года открылся IX съезд Советов Туркестанской Республики. Съезд принял новую Конституцию республики. Она отличалась от прежней, принятой в 1918 году, тем, что зафиксировала тесную связь Туркестана с центральной властью, в то же время расширив полномочия республиканских органов в хозяйственной сфере. В воспоминаниях об этом съезде Кагановича не жалеет радужных красок:
«Трудно сейчас передать тот подъем, который господствовал на… расширенном заседании. Наиболее активно себя вели приглашенные рабочие-узбеки, вместе с ними выделялась группа декхан и деревенских пролетариев, приглашенных из кишлаков, выделялась отдельная группа представителей
