роман на стороне.
— Так, значит, Тревор тебя преследовал? — спросил я, заинтригованный его версией этой истории.
Джайлз кивнул:
— Скорее да, чем нет. Я не мог более выносить его преследований и сказал ему, что не желаю его больше видеть. Но он никак не хотел оставить меня в покое. Я пригрозил ему, что доложу куда следует, и он, судя по всему, поверил мне, потому что пошел к ним сам, чтобы опередить меня. Он представил все в таком свете, что меня вскоре выставили из университета. Не сразу, конечно, но я уже не мог работать, как прежде, не мог сосредоточиться на учебе. Он превратил мою жизнь в ад на земле в последний месяц моего пребывания в Кембридже.
— А как он очутился в Снаппертон–Мамсли? — спросил я.
— Вот это–то и есть самое неприятное во всей истории, — пробормотал Джайлз. — Он как–то раз даже приходил в Блитерингтон–Холл, а вскоре после того, как меня выгнали из университета, он осел здесь, получив в наследство кое–какие деньги. Он купил книжный магазин и переехал лет примерно шесть назад. И вот представь себе, я иду как–то по улице, поднимаю голову, а там в витрине магазина стоит он и улыбается мне.
— Так, значит, и сюда он переехал ради тебя? — спросил я.
Джайлз несчастно кивнул.
— Поначалу я думал, что он станет и здесь преследовать меня повсюду, но этого не случилось. Он постоянно предлагает мне начать все сначала, но я каждый раз говорю ему, что меня это не интересует.
— А Эбигейл Уинтертон знала что–нибудь из того, что ты мне рассказал?
Джайлз удивленно посмотрел на меня:
— Она? Как это возможно… если, конечно, никто не рассказал ей. Я точно не рассказывал и сомневаюсь, что Тревор пошел бы на это.
— Я слышал, — сказал я ему, — она не гнушалась вскрывать чужие письма и читать их от и до.
— Ты намекаешь на то, что она собиралась шантажировать людей? — Джайлз рассмеялся. — Со мной этот номер не прошел бы. Я бы просто рассказал матери обо всем, и ее шантаж сразу бы иссяк.
— Но она могла знать правду? — настаивал я.
Джайлз задумался на минуту.
— Если она действительно вскрывала письма и читала их, то, пожалуй, да. Тревор послал мне пару весьма непристойных писем. Я сжег их сразу же, как прочел. Но старуха Уинтертон никогда мне ничего про них не говорила. Ведь, в конце концов, это я жертва преследования. Вот, пожалуй, и все. Однако не исключено, — молодой лорд Блитерингтон подался вперед, — что старая корова терроризировала Тревора этими письмами.
Поразмыслив, я пришел к выводу, что история Джайлза более походит на правду и я склонен ему поверить. Он, разумеется, избалован и может взбеситься, когда что–то идет не так, как он хочет, но он не похож на одержимого. Импульсивный — да, несомненно. И эгоистичный. Но (я очень на это надеялся) не одержимый.
Его объяснение того, как Тревор Чейз оказался здесь, выглядело более правдоподобно, нежели версия самого Тревора. Слишком уж маловероятным казалось мне подобное стечение обстоятельств. Не мог Тревор случайно купить магазин в той же деревне, где живет Джайлз. Спору нет, в жизни случаются и не такие странные совпадения, но мне все равно не верилось. Так что симпатии мои оставались на стороне Джайлза. По крайней мере до поры до времени.
— То есть ты считаешь, что Тревору было чего бояться в случае, если ваши с ним отношения оказались бы преданы огласке? — спросил я.
Джайлз пожал плечами:
— Да, видимо, так. Для него, надо думать, это очень унизительно. Кроме того, моя мать сделает его жизнь невыносимой, если узнает.
— Кстати, раз уж мы об этом заговорили, как ты объяснил матери, что тебя выгнали из университета? Ты ведь не говорил ей правду, верно?
— Нет, — сказал Джайлз. — Конечно же, я не сказал ей правду! Она не вынесла бы этого. Моя мать считает, что я просто был слишком талантлив и мои учителя не поняли этого или выгнали меня из зависти. — Его лицо снова озарилось коварной улыбкой.
— Если правда всплывет, это сильно осложнит тебе жизнь? — спросил я.
— Конечно, да, Саймон, — сказал Джайлз с придыханием. — Но я переживу. Гораздо сильнее жизнь мне осложняют упущенные возможности. У меня могла быть первоклассная ученая степень, но я все испортил. — Голос его был полон упрека самому себе. — Я знаю, что сам позволил ситуации зайти такдалеко, вот и поплатился. Но это не тот секрет, из–за которого стоит убивать, если ты это имеешь в виду. Во всяком случае, я не стал бы никого убивать из–за этого. — Он посмотрел на меня как–то странно, почти неприязненно.
— Я верю тебе, Джайлз, — сказал я, и я действительно имел это в виду. Или это у меня самого гормоны разыгрались? Нет, скорее всего слова Джайлза казались мне правдивыми в отличие от слов Тревора. Или я просто хотел верить ему больше, чем Тревору. Должен признать, Джайлз обошел мою защиту гораздо быстрее, чем я того хотел.
Он встал.
— Спасибо тебе, Саймон. Очень тебе признателен. — Он посмотрел на меня через стол, его глаза снова светились теплым светом. — Я знаю, что избалован и эгоистичен, но обещаю, что приму твои правила. И подожду, когда ты станешь готов к тому, чтобы наши отношения стали чем–то большим, чем просто деловые.
Я встал и обошел вокруг стола.
— Рад, что ты это понимаешь, Джайлз. — Я подтолкнул его к двери. — А теперь ступай домой. Буду ждать тебя утром, и мне нужно, чтобы ты работал, а не спал на ходу.
— Буду, как обещал. — Он рассмеялся. — И еще посмотрим, кто будет спать на ходу.
— Ладно, ладно.
Джайлз ушел от меня улыбаясь. Я не стал его провожать, лишь проследил, чтобы он закрыл за собой дверь. И тут я вспомнил, что так и не спросил Джайлза, как он попал ко мне в дом. Едва ли я оставил входную дверь незапертой. Впрочем, Джайлз не переставал удивлять меня, так что не исключено, что он вскрыл замок. Так просто, из чувства протеста. И я вполне мог понять его.
Я посмотрел на часы. Было начало первого ночи. Пора возвращаться к намеченному плану. Я пошел наверх, чтобы переодеться к ночным приключениям.
Какие еще сюрпризы принесет мне эта ночь?
Глава 19
Стрелка коснулась часовой отметки, и я тихонько постучал в дверь Джейн Хардвик. Дверь так же тихо отворилась, и Джейн жестом пригласила меня зайти. В прихожей было темно, но я все равно разглядел, что она одета во все
