с любопытством заметил, что миссис Стивенс, не желая смотреть на это сомнительное зрелище, отвернулась в сторону. На этот раз симпатии мои были полностью на стороне бедной женщины. В этот момент я не мог определить, от кого она хочет избавиться больше — от мужа или от собаки.
Наконец–то Эверард Стивенс вспомнил о своих гостях, при этом, впрочем, он не переставал гладить пса. (Язык не поворачивался назвать его Малышом.) Мы пообещали ему обожать его отродье, хотя я решил про себя, что если этот зверь постарается меня лизнуть, то я его съем. Но пес посмотрел на меня и, несмотря на то что казался совершенно безмозглым, отошел подальше.
Стивенс все никак не мог оторваться от бестии, а мы с ужасом смотрели на эти мужские ласки. Но тут я уловил что–то насчет «противной старой карги, которая не будет больше донимать славного песика» и навострил уши.
— Неужели кому–то не понравилось ваше мохнатое чудовище, мистер Стивенс? — спросил я невзначай.
— Что? — встрепенулся Стивенс, мотнув головой и лишив тем самым Малыша возможности обслюнявить себе ухо. — Ах, вы об этом. Эта жалкая пародия на почтового служащего ее величества ругала моего мальчика каждый раз, когда мы заходили в ее нелепый деревенский магазин. Она все время орала на него, и он из–за нее сильно нервничал. Мой бедный песик.
— Ну, безусловно, она просто не могла по достоинству оценить такое очаровательное животное, как ваш Малыш, — сказал я. Стивенс ловил каждый слог моей короткой речи.
— Ха, да его генеалогия в разы лучше, чем она могла себе когда–либо вообразить свою, — усмехнулся он. — Чертовка пыталась обвинить Малыша в том, что он не прошел положенный карантин, когда я привез его из Соединенных Штатов. Но это полная чепуха. Она еще и меня пыталась в чем–то обвинять.
— Она всегда была ядовитой змеей, — согласилась Саманта Стивенс. — Но Эверард поднял бумаги и смог доказать, что собака провела в карантине положенное время. На том история и завершилась. — Она посмотрела на мужа красноречивым взглядом, и — о чудо! — он не сказал более ни слова.
После этого разговор как–то сам собой сошел на нет, и ужин благополучно завершился. Вскоре мы с Джейн откланялись. Мы поблагодарили хозяина и хозяйку за гостеприимство и занимательный вечер. Более подходящего слова из числа цензурных я подобрать не смог. Я нисколько не сомневался, что опишу этот ужин в одной из своих книг.
Когда мы оказались вдалеке от чужих ушей, в безопасности отличной машины Джейн, я сказал ей:
— Да, Джейн, ты оказалась совершенно права, я и представить себе ничего подобного не мог.
Джейн рассмеялась:
— Уж поверь мне, кое–что нужно испытать на собственном опыте, иначе ни за что не поверишь. Бедной женщине есть от чего избавляться. Но с другой стороны, она ведь вышла за него замуж, какой бы ни была причина. Надеюсь лишь, что деньги стоят тех ужасов, которые ей приходится терпеть.
Я посмеялся вместе с ней.
— Что ж, это оборотная сторона медали сделки с дьяволом. В довесок к денежкам получаешь мужа и его собаку.
— Они лишь немногим более двух лет как переехали из столицы в Снаппертон–Мамсли, — сказала Джейн. — Готова биться об заклад, что Эверард Стивенс не доживет до пятой годовщины своего ухода на пенсию.
— Я не стану спорить с тобой, Джейн, — сказал я. — Что–то подсказывает мне, что он ненадолго задержится в этом мире. Поскольку, как мне кажется в свете открывшихся знаний, развод здесь не удовлетворит одну из сторон так, как вдовство.
— Да, несомненно, разводом тут не обойдется, — согласилась Джейн.
— Очень интересно, — сказал я, меняя предмет разговора, — как ты догадалась об амбициях миссис Стивенс, все эти фонды и комитеты… Мне показалось, что у миссис Стивене был весьма весомый мотив избавиться от Эбигейл Уинтертон.
— Я просто пошла на блеф, мне казалось, что игра стоит свеч, и ты сам видишь, что из этого получилось. Мне было известно, что Эбигейл Уинтертон на пару с Прунеллой Блитерингтон сделали все возможное и невозможное, чтобы держать Саманту подальше от любых фондов, что существуют у нас в деревне. Единственное, что им не удалось, так это закрыть ей доступ в Общество любителей драмы в Снаппертон–Мамсли.
— А сами вы как там оказались? Ведь наверняка они не желали пускать в совет правления такую светлую голову, как вы? — спросил я.
— Спасибо за комплимент, Саймон, — сказала Джейн, аккуратно направляя машину в ворота гаража. — Все объясняется просто. Когда я приехала в деревню, расстановка сил здесь несколько отличалась от того, что ты успел застать. Свекровь леди Прунеллы была еще жива в те дни, и благотворительностью занималась она. Мы с ней сразу же сошлись, и у Эбигейл и Прунеллы не было никаких шансов против меня. Они попривыкли ко мне, но когда пожилая леди Блитерингтон покинула этот мир, Прунелла и Эбигейл все прибрали к рукам. Они могли ссориться друг с другом до бесконечности, но одно оставалось неизменным: они объединялись против любого посягательства на их власть и управление благотворительными фондами деревни.
Я проводил Джейн до двери ее особняка.
— Политики, даже на уровне деревушки, всегда применяют грязные приемчики. Впрочем… мне кажется, мы нашли неплохой мотив для убийства.
Джейн открыла дверь.
— Да, Саймон, мне тоже так кажется. Но весь вопрос в том, насколько это возможно. Несмотря на то что я вполне могу представить себе Саманту Стивенс убийцей, достаточно ли сильный это мотив? Я думаю, нам предстоит еще очень долгое расследование.
— А что насчет Эверарда Стивенса и его любимой собачки? Не могли он послать своего громилу Паркера прикончить старуху из–за того, как она обращалась с его ненаглядным псом?
Джейн покачала головой:
— Что бы там ни случилось между ними, но ты же сам слышал, Эверард смог доказать, что Малыш прошел положенный карантин. Эбигейл, безусловно, пыталась всего лишь позлить его, и ей это удалось, хотя и ненадолго. Это случилось больше года назад, и обе стороны затаили злобу, но я не думаю, что это достаточный мотив для убийства.
— Да, я тоже так считаю, но и эту версию надо было отработать, — сказал я. — Тем более что мне тоже не понравилось это чудовище. — Определение подходило как к хозяину, так и к его псу, что меня позабавило вдвойне.
Джейн рассмеялась и прошла внутрь.
— Заходи за мной в час ночи, и мы продолжим наше расследование на почтамте. Кто знает, может, мы найдем что–нибудь еще интереснее.
— Или доказательнее, — сказал я с улыбкой на лице. Я глянул на часы. Времени было почти
