ни шел, с кем бы я ни был, он неизменно следовал за мной. Я долго колебался и не хотел предавать дело огласке. Но Джайлз просто с ума сошел, он совершенно перестал заниматься курсовой работой, и у меня появилась возможность добиться его исключения без позора для нас обоих.
— Ага, а потом ты переехал в ту же деревню? — Для меня это было весьма маловероятное совпадение.
Тревор устало кивнул:
— Я унаследовал немалую сумму денег от почившего родственника, и я чертовски устал учить таких бездельников, как Джайлз. Я хотел приобрести небольшой книжный магазинчик в глубинке и вот нашел подходящий в Снаппертон–Мамсли. Я тогда и понятия не имел, что Джайлз тоже живет здесь. А когда все выяснилось, было уже слишком поздно.
— И он продолжал надоедать тебе своим вниманием?
— Нет, слава Богу, — сказал Тревор, пряча от меня глаза. — Он, видимо, повзрослел достаточно, чтобы контролировать свою сексуальную энергию. Он заходит ко мне в магазин время от времени, чтобы поболтать о том о сем, но больше не домогается.
— Так вот, значит, чего ты боялся, — догадался я, — ты боялся, что Эбигейл Уинтертон пронюхала про это и вскоре вся деревня будет знать правду.
Тревор угрюмо кивнул.
— Разве ты не понимаешь, Саймон, как трудно мне придется, когда все узнают правду? Я стану посмешищем.
— Очень может быть, — сказал я. — Но если ты действительно был жертвой домогательств, то ты ни в чем не виноват.
— Да, я понимаю это, — сказал Тревор нетерпеливо, — но это не имеет значения. Ведь Джайлз, в конце концов, — это сэр Джайлз Блитерингтон! Каким бы странным он ни был, к нему все равно будут относиться с почтением из–за его титула и семьи. Неужели ты думаешь, я рискну поставить свое имя против его в соревновании сплетен?
— Я понимаю, почему ты не хочешь рисковать, — признал я. — Но если Джайлз действительно больше не преследует тебя, то я не вижу причин ворошить прошлое. Кто станет рассказывать все это, да и зачем? — Особенно сейчас, когда Эбигейл Уинтертон уже мертва. Последнюю фразу я вслух говорить не стал.
Если Тревор действительно так беспокоился по поводу своего так называемого страшного секрета, то у него был весомый мотив для убийства Эбигейл Уинтертон. Но вот испытывал ли он настолько сильный стыд, чтобы убить человека? А кроме того, Джайлз живет рядом, постоянно напоминая ему о грехах прошлого. Рано или поздно кто–нибудь так или иначе все узнает.
Но вот каким образом Эбигейл Уинтертон раскопала эту тайну, останется загадкой, которую она унесла с собой в могилу. Маловероятно, чтобы леди Прунелла Блитерингтон рассказывала всем подряд на своих ежедневных прогулках о таких пикантных подробностях. А сам Джайлз и подавно не станет делиться фактами своей личной жизни. Если предположить, что она действительно просматривала почту, то она могла узнать это из писем. Если кто–то решился обсуждать такое в письмах.
Учитывая то, что сказал Тревор, у Джайлза было не меньше мотивов убить Эбигейл Уинтертон. Его благородное происхождение едва ли защитит его от скандала такого рода. Джайлзу — и уж тем более его мамаше — было что терять.
— Может быть, ты и прав, — сказал Тревор. — До тех пор пока Джайлз будет держать язык за зубами, все будет в порядке. — Он пожал плечами. — Я неплохо устроился здесь, мне нравится Снаппертон–Мамсли, и мне нравится продавать книги. И я не хочу, чтобы что–нибудь расстроило все это.
Как, например, убийство.
Но то же самое убийство все изменило. Сейчас секрет Тревора уже почти наверняка раскроется, так или иначе. Что сделает в этой ситуации его кузен инспектор Чейз? Но не исключено, что он уже в курсе. Впрочем, об этом я тоже вслух говорить не стал.
— Прошу тебя, Саймон, пообещай мне одну вещь, — сказал Тревор с мольбой в голосе, — пообещай, что ничего не расскажешь Джайлзу о нашем разговоре. Пока он будет думать, что никто, кроме нас с ним, не знает об этом, мне ничто не угрожает.
Неужели я так сильно ошибся в Джайлзе? Любопытно. Хотя у меня будет возможность составить о нем определенное мнение, пока он работает у меня секретарем.
— Не думаю, что в ближайшее время у нас зайдет об этом разговор, — ответил я довольно холодно. — Но должен сказать тебе, что я нанял Джайлза на должность секретаря. Мне нужна помощь в моих исследованиях и в работе с корреспонденцией, а парень кажется самой подходящей кандидатурой, кроме того, он горит желанием поработать с публикующимся писателем.
Новость буквально шокировала Тревора.
— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, — сказал он наконец после некоторой паузы. — Будем надеяться, что Джайлз достаточно повзрослел, чтобы не пытаться добиться личной выгоды для себя от общения с тобой. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал.
— Отнюдь, Тревор, я запомню твои слова и буду держать ухо востро. — Я ухмыльнулся. — И уверяю тебя снова и снова, что я в состоянии сам позаботиться о себе.
Тревор поднялся.
— Что ж, я, пожалуй, пойду. — Он подобрал букет цветов со стола. — Если я не донесу их до своей бедной соседки в ближайшее время, то они совсем завянут.
— Это точно, — сказал я, встал следом и проводил его до парадной двери.
— Всего доброго, Саймон, — сказал Тревор, стоя в дверях.
— Еще раз спасибо за книгу, Тревор, — ответил я. — Это чудесное дополнение к моей коллекции.
Тревор кивнул, но глаза его остались неподвижными.
— Совершенно не за что. Надеюсь, что это порадовало тебя. — Он отвернулся и пошел прочь. Мне показалось, что передо мной закрылась дверь, и отнюдь не та, за ручку которой я сейчас держался.
Что ж, это было весьма странно. Я запер дверь и прислонился к стене. Джайлз — преследователь? Тревор — предмет поклонения? Кто бы мог подумать?
Удивленно качая головой, я направился в кабинет, чтобы хоть немного поработать.
Глава 16
Я позвонил в дверь Джейн Хардвик ровно в четверть восьмого, как и обещал, и терпеливо ждал, пока она подойдет. Я чувствовал подъем сил и воодушевление после нескольких плодотворных часов работы над новым романом. В дверь, к счастью, перестали трезвонить, и я смог сосредоточиться на работе. В результате моя черствая сыщица Лу Энн Чипендейл по уши влезла в проблемы, связанные с ее последним делом. Сейчас я готов был немного отдохнуть от Лу Энн и заняться собственным расследованием.
Дверь открылась, Джейн вышла и заперла ее за собой на ключ. Она выглядела как истинная преисполненная благородства старая британская дева. К строгому черному платью
