к своему дому.
— А это еще что такое было? — спросил Джайлз у меня из–за спины.
Он стоял в дверном проеме моего кабинета с кипой папок в руках. На его лице застыло выражение любопытства.
— Прошу прощения, — продолжил он, — но я случайно подслушал часть разговора. Ее явно что–то расстроило.
Я кивнул:
— Сегодня утром я беседовал с викарием и обнаружил, что он не очень устойчив к эмоциональным стрессам, а я как раз сильно разволновал его. Она приходила сказать, чтобы больше я так не делал.
Джайлз усмехнулся:
— Да неужели?! И это все, что она хотела? Ничто так не выводит нашу миссис Батлер–Мелвилл из себя, как угроза душевному равновесию ее супруга.
— Я заметил! После этой сцены я начинаю сомневаться, что драконы вымерли.
Джайлз рассмеялся.
— У нее повышенное чувство опеки, а опекать приходится лишь одного человека. Мы уже привыкли не обращаться к викарию по пустякам, а то она просто со свету сживет.
— А он что, своего мнения вообще не имеет?
— Да похоже, что нет, — сказал Джайлз, смеясь. — Иначе стал бы человек с его внешними данными и умом торчать в такой дыре, как Снаппертон–Мамсли, битых двадцать лет?
Я покачал головой:
— Да, похоже, ты прав.
— Мама рассказывала, что, когда он только приехал сюда, он был совсем другим. Более энергичным, увлеченным своей миссией и духовным развитием. Но по прошествии времени он превратился в то, что вы видите сейчас. — Джайлз усмехнулся. — Я, конечно, в то время был слишком мал, чтобы запомнить такие детали.
— Интересно, — сказал я, размышляя, не воспользоваться ли мне ситуацией, чтобы вернуться к убийству Эбигейл Уинтертон.
Джайлз кивнул на кипу папок у себя в руках:
— Я тут хотел спросить кое–что, если вы сейчас не заняты.
— Разумеется, — ответил я и прошел за ним в кабинет.
Он положил папки на системный блок моего компьютера, уже очищенного от всякого бумажного мусора. Я стоял рядом с ним, пока он выяснял, что ему было непонятно. Вскоре я оставил его, дав указания насчет коробок, которые срочно нужно разбирать. Он выглядел разочарованным, видимо, ждал от меня чего–то большего, но я не собирался заводить с ним интимных отношений.
Я подобрал со стола забытые стаканы, отнес на кухню, где наскоро сполоснул в раковине. Пока бежала вода, я не переставал думать о своем новом секретаре. Я не настолько наивный человек, чтобы думать, что Джайлз не строил в отношении меня планы. Он ведь тоже неглупый парень, это сразу видно, так чего же он добивается? Чего он на самом деле хочет: работу или меня?
Честно признаться, я был одинаково раздражен и сбит с толку всем этим. Он красив, этого не отнять, и он лишь на десять лет меня младше (это, конечно, если считать субъективный возраст, ведь я давно уже не живой человек). Что ж это за деревня такая? Хоть плачь, хоть смейся! Сколько еще мужчин нетрадиционной сексуальной ориентации здесь живет? Неудивительно, что Тристану здесь так нравилось!
Стоит признать, что Джайлз оказался гораздо лучше, чем я думал о нем сначала. Вдали от матери он совершенно преображался. Вопрос в том, готов ли я видеть тещу в леди Прунелле. Меня буквально передернуло от таких мыслей.
Из офиса послышался грохот, и я насторожился. Я быстро прошел в офис и замер в дверном проеме. Джайлз сидел перед перегруженной книжной полкой, а на полу валялись безделушки из одной из коробок. Он выглядел растерянным, но в целом не пострадал. Я подал ему руку, он взялся за нее, и я помог ему подняться. Раздался треск. Рубашка, что была надета на нем, зацепилась за полку и порвалась.
Джайлз встал, посмотрел на меня и улыбнулся.
— Извините, что так вышло с вашими вещами, — сказал он. — Мне не хватило папок, и я хотел найти их на полках, но поскользнулся и… вот. Если что–то сломалось, то я возмещу.
— Да не беспокойся, — ответил я, прикидывая в уме возможный ущерб. В этой коробке не было ничего по–настоящему ценного. — А что с твоей рубашкой?
Джайлз покачал головой:
— Она не очень дорогая. Да к тому же, раз она так легко порвалась, значит, ее давно пора было выбросить на помойку. — Он повернулся спиной, и я увидел, что рубашку уже не починить. Она разорвалась до самого воротника.
Джайлз стянул остатки рубашки через голову, и я с удивлением увидел сложное красивое тату в виде дракона, покрывающее грудь, спину до лопаток и плечи. Языки пламени из пасти дракона пересекали грудь, слегка покрытую кудряшками волос. Джайлз ухмыльнулся, заметив выражение моего лица.
— Это еще один секрет, о котором мама ничего не знает.
— Надо думать! — заметил я. — Непросто представить себе цвет британской аристократии с такими красочными росписями на теле.
Джайлз подвинулся ближе.
— Можешь погладить его, если хочешь. Он не кусается.
Я одарил его одной из лучших своих улыбок.
— Он–то нет, а вот ты, боюсь, можешь и укусить.
— Только если попросишь, — ответил он сладким голосом.
Я отступил, и Джайлз потупил глаза.
— Дело не в том, что ты мне не нравишься, — сказал я ему честно. — Потому что ты хорош собой, и сам об этом знаешь. — Я снова улыбнулся ему, на этот раз еще шире прежнего. Он улыбнулся в ответ. — Но я стараюсь разделять работу и личные отношения. — Во всяком случае, пока. Это я вслух не сказал.
— Что ж, нет вопросов, — сказал Джайлз, но по его тону я понял, что он не собирается бросать свои попытки.
И в этот самый момент в дверь опять позвонили.
Глава 14
Я удивился своей внезапной популярности. Отправив Джайлза наверх, чтобы он поискал себе рубашку в моем гардеробе, я пошел открывать дверь.
— Добрый день, Саймон, — сказала Джейн Хардвик, когда я распахнул дверь. — Могу я войти?
Я жестом пригласил ее, только сейчас увидев, что все еще сжимаю в руках разорванную рубашку Джайлза.
— Ты прибирался? Может, я не вовремя? — спросила Джейн озадаченно.
Джайлз выбрал именно этот момент, чтобы спуститься по лестнице.
— Вам нравится вот эта, Саймон? — крикнул он. — По–моему, она мне очень даже идет.
Джайлз остановился на лестнице, и я увидел, что рубашка действительно очень ему идет. Она обтягивала его мускулистую грудь и крепкие руки.
— А, мисс Хардвик, добрый день, простите, не заметил вас. Как поживаете? — вежливо осведомился он.
— Весьма неплохо, Джайлз, — ответила она. — А вы? — Она посмотрела на меня понимающим взглядом.
Джайлз улыбнулся и сказал в ответ:
— У меня все отлично, спасибо. Но если вы позволите, то
