диване.
— Да–да, конечно, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он слабым голосом.
— Впрочем, тебе не о чем беспокоиться, — продолжил я. — Я всегда делаю исключения для моих друзей. — Я снова улыбнулся, и Тревор заметно расслабился.
— Над чем ты сейчас работаешь? — спросил Тревор. — Новая биография?
Я не был готов поделиться с Тревором своими творческими планами, поэтому сказал ему правду лишь частично.
— В настоящий момент я еще не решил. Вот обживусь и тогда приступлю к серьезной работе. Хотя есть кое–какие соображения и по поводу биографий.
Тревор энергично закивал головой:
— Я заинтригован. Буду с нетерпением ждать книги.
Я скромно потупился.
— Ах, спасибо, Тревор, надеюсь, книга оправдает твои ожидания.
Тревор рассмеялся:
— Боюсь, Саймон, что просто не можешь делать плохо то, за что берешься. — Он выдержал паузу, затем продолжил: — Как я понимаю, ты неплохо обживаешься в Снаппертон–Мамсли, несмотря на ужасные события прошлой ночи.
— Ты имеешь в виду убийство? — спросил я с прохладцей в голосе.
Он вздрогнул.
— Убийство?
— Да, — сказал я. — Детектив Чейз заходил сегодня и задавал вопросы, он–то и рассказал мне, что полиция официально трактует смерть мисс Уинтертон как убийство. — Я внимательно вглядывался в его лицо. — Разве он еще не заходил к тебе?
Тревор скривил губы в горькой усмешке.
— Нет пока что. Мой дорогой двоюродный братец считает, что мне можно сообщать обо всем в последнюю очередь. Впрочем, рано или поздно он все равно поставит меня в известность.
Надо же, я и не догадался, что он может говорить таким тоном. Лучше мне не ссориться с этим человеком.
— Значит, это убийство! — повторил Тревор. — Ужасно, просто ужасно. Нет, эта женщина, конечно, была не ангелом, но не думаю, что она заслужила смерть. Да и кому могло понадобиться убивать ее?
— Может быть, этот человек просто был не в себе, — выдвинул я предположение. — Тогда ему хватило бы и того, что она была весьма навязчивой особой.
— В Снаппертон–Мамсли, конечно, есть несколько эксцентричных личностей, — сказал Тревор с ледяными нотками в голосе, — но нет никого, кто пошел бы на хладнокровное убийство.
Я поежился.
— Я здесь не так давно, чтобы знать всех жителей. Но я уже знаю тех, кого не устраивала привычка покойной мисс Уинтертон совать свой нос в чужие дела.
Тревор рассмеялся:
— Это еще мягко сказано. Она просто не могла успокоиться, пока не выведывала о новеньком всю подноготную.
А ведь есть люди, которым есть что скрывать. Они–то наверняка терпеть не могли эту черту покойной. Но что, интересно, скрывал Тревор? Его тон выдавал волнение, здесь явно было что–то личное. Он производил впечатление типичного представителя среднего класса в нескольких поколениях. Но ведь и у него должен быть какой–то позорный секрет. Может, мама одевала его в девичьи платья, когда он был маленьким? Или, может быть, папа в свободное от вождения грузовика время вышивал крестиком?
Я припомнил перебранку между Тревором и Джайлзом, которую мне удалось подслушать. Наверняка ему было что скрывать, иначе он не стал бы употреблять такие грубые слова в присутствии Джайлза. А вот чем мог Джайлз напугать Тревора? Неужели молодой Блитерингтон собрался обнародовать чужие секреты? И можно ли рассматривать то, что сказал Тревор, как признание вины в смерти Эбигейл Уинтертон?
— Иногда тайны, которые мы считаем самым страшным своим наследием, — сказал я как ни в чем не бывало, — совершенно неинтересны окружающим. Если о них узнают жители деревни, то это, несомненно, будет неловко, однако они не причинят вреда, а посему лучше позволить тайному стать явным.
Если это не будет воспринято как предложение облегчить душу, то я просто не знаю, как еще прямее выразиться! Я внимательно следил за лицом Тревора, пытаясь понять его реакцию.
— Очень может быть, — сказал он. Похоже, он не воспринял мою реплику на свой счет. — Если захочешь поделиться своим секретом, то приходи ко мне. — Он сделал вид, что тема разговора надоела ему и он решил ее сменить. — О чем это Джайлз беседовал с тобой у меня в магазине?
Я слегка нахмурился. Он, похоже, пытался выудить из меня какую–то информацию, иначе не стал бы так нагло себя вести.
— Джайлз иногда может быть очень неприятным типом, — быстро заговорил Тревор, поскольку я не стал отвечать. — Он становится совершенно неспокоен, когда хочет чего–то, но ему не преподносят это на блюдечке с голубой каемочкой.
А вот это уже любопытно!
— Признаюсь, первое мое впечатление о нем было не из лучших, — сказал я. — Но, познакомившись с ним поближе, я понял, что он очень интересный молодой человек. — Стоит ли мне говорить Тревору, что я нанял Джайлза на должность секретаря? И что, если Тревор прав и Джайлз не такой уж славный парень, как я решил? Я пожал плечами. У меня не было ни малейшего сомнения в своих способностях избавляться от опостылевших мне типов, а следовательно, мне нечего опасаться Джайлза и его навязчивости. А вот попытки Тревора дискредитировать молодого Блитерингтона в моих глазах меня заинтересовали.
— Уверяю тебя, — сказал Тревор самым обыденным голосом, — он будет паинькой до тех пор, пока все идет так, как ему нужно, но стоит тебе сказать ему «нет», и, вот увидишь, ситуация тут же изменится.
Как ни старался Тревор выглядеть невозмутимо и буднично, было заметно, что он заводится и нервы его сдают. Хм… Я ожидал от него большего. Что же такого сделал ему Джайлз, что Тревор готов всадить ему нож в спину?
— Будь спокоен, Тревор, — сказал я ледяным голосом, — о своем здоровье и благополучии я позабочусь сам. Я в состоянии справиться с любой ситуацией, которая может возникнуть с Джайлзом или с кем угодно другим, если на то будет необходимость. — Я посмотрел ему прямо в глаза, и он заметно поник. — Что такого сделал тебе Джайлз? Почему ты хочешь напакостить ему? Он, быть может, немного избалован, судя по тому, с чем я уже столкнулся, но это ведь не означает, что он станет вредить мне.
Тревор вздохнул и запустил пальцы в волосы.
— Что ж, я расскажу тебе правду.
Ну, наконец–то мы к чему–то пришли. Я был удовлетворен.
— Я знал Джайлза еще до того, как переехал в Снаппертон–Мамсли, — начал Тревор. — По правде говоря, я был его преподавателем в университете.
— Пока его не выгнали? — спросил я.
Тревор кивнул:
— Более того, из–за меня его и исключили из Кембриджа. — Он тяжело вздохнул. — Он просто помешался на мне, преследовал меня всюду и не желал оставить в покое. Это было так унизительно, что и словами не передать. Куда бы я
