стенке. Мебель самая обычная. На этом все.
Далее перемещаюсь в место, которое кажется мне спальней Алекса. Здесь тоже все печально: никакой дополнительной информации и мизер личных вещей.
Преступно обыскиваю его жилище только по одной-единственной причине — я не верю ему.
И что делать, если я наткнусь на какое-то доказательство причастности Алекса к той организации, из которой мы так "удачно" сбежали?
В шкафу обнаруживаю смену белья, носков, несколько рубашек и брюк. На дне одного из отделов нечто вроде длинного черного чемодана, наглухо закрытого. Открыть, конечно, тоже не представляется возможным. Похоже, там оружие. Повозившись с ним немного, отступаю.
Мда, Синяя Борода, женской руки твоей берлоге явно не хватает! Если здесь и появлялись какие-то женщины, то, видимо, исчезали очень быстро.
К счастью, на этом странности пока заканчиваются.
Алекс является к нам только глубоким вечером, когда я успеваю основательно погрузиться в английскую классику, забравшись на его удобнейший диван с ногами, и уничтожив перед этим нереальное количество «столичного» салата.
Он заходит в гостиную так бесшумно, что мы обе от испуга едва не сваливаемся с этого самого дивана.
— Приветик, как вы? — обводит внимательным взглядом, — хороший выбор, — это он о книге в моих руках, ну надо же, какой глазастый! — Я в душ.
Он уходит, не дожидаясь нашей реакции, и я опять встаю и чуть не пританцовываю от нетерпения. Прошу Катю не мешать нашему с ним разговору. Слишком многое предстоит выяснить!
Она обиженно поджимает губы.
— Да я все-равно почти ничего не понимаю из того, что вы говорите. Спроси у него про интернет! И покорми.
— Хорошо, — киваю.
Мысленно даю себе минут пятнадцать, прежде чем начинать искать его. Нет, лучше двадцать! Не хватало ещё зайти к человеку в комнату, когда он будет, к примеру, раздетым после душа.
Разумеется, я помню голым своего первого мужчину, возможно даже слишком хорошо. И вряд ли это бы его сильно смутило, но нам предстоит слишком серьёзный разговор.
Совершенно точно, что этого разговора мы ждали больше пятнадцати лет. Я, во всяком случае!
Когда Алекс заглядывает к нам снова, уже переодетый в футболку и шорты, меня первым делом бросает в жар. Признаюсь, ещё до его прихода я привела себя в порядок сначала в душе, а затем с косметичкой руках.
Мне очень хотелось чувствовать себя привлекательной — это, несомненно, придает уверенности.
Легко поднимаюсь, выжидательно смотрю ему в глаза. Он отвечает взаимностью. Мы даже как будто не замечаем Катю.
— Пройдем в кабинет?
Алекс кивает, и тут же скрывается в слабо освещенном коридоре. Я иду за ним, пытаясь освободиться от целиком охватившего меня чувства непонятного волнения.
— Жека, лицо попроще! — смеётся Катя, когда я уже на пороге комнаты.
Это расслабляет, и я улыбаюсь вместе с ней. Эх, знала бы она, отчего я так волнуюсь, вот бы удивилась!
Я очень хочу поговорить с Алексом о прошлом.
Более того. Это самое важное для меня сейчас, даже важнее нашего теперешнего положения. Мучительно выдыхаю, остановившись на секунду перед слегка приоткрытой дверью. Биение моего сердца только набирает обороты. Вхожу…
Алекс сидит в кресле, несколько вальяжно. Нет, я конечно не ожидала, что он опрометью бросится ко мне, обнимет или что-то вроде.
Или ожидала?
Он что, все еще обижен на меня?!
Глубоко вздохнув, разочарованно присаживаюсь на краешек другого кресла. Складываю руки на коленях, опускаю глаза, не в силах выдержать холодный прямой взгляд напротив. Не может быть, чтобы я так ошибалась в нем.
— Как прошёл день? — интересуется.
Очень смешно.
— Ты есть хочешь? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Нет, — он как-будто удивлён моей заботе. Потирает переносицу, — знаешь… мне нужно будет уехать по долгу службы. Смотри, — показывает телефонный аппарат, — для связи со мной будет цифра один. Для экстренной, я имею в виду, а не просто поболтать! Просто нажимаешь один и все, окей?
— А если не окей? Например, случайно нажму два. Твой шеф? Или три. Букингемский дворец слушает? — неуместно шучу, чтобы сбить с него спесь немного.
Ну и тон у него! Алекс хмурится, и я посмеиваюсь.
— Все другие цифры пока просто заблокированы, — отвечает очень серьезно.
— Пока? Ну тогда окей, — пожимаю плечами с улыбкой. Да как же мне разрядить эту тяжёлую атмосферу, — а как надолго, если не секрет, ты уезжаешь?
— Я вижу, ты все-таки проверила мои вещи? — он теперь тоже улыбается, но недобро.
— Здесь где-то камеры? — моментально тревожусь.
— Только в душе, — издевается Алекс.
Начинаю злиться.
— Просто я наблюдательный!
— Рада за тебя, — парирую с кислой физиономией, — однако ты не ответил на вопрос!
— Ты тоже.
— Да, заглянула, и что? Вдруг за это время ты стал серийным маньяком, и здесь трупы штабелями… я все же с младшей сестрёнкой, если помнишь.
— Забавная фантазия! Жаль, что она ничего не подсказала тебе, когда ты приехала в Нью-йорк на поиски приключений.
— Жаль, не спорю, — отвечаю примирительно, — и все же! Как надолго ты уезжаешь, конкретнее пожалуйста и когда, по-твоему, мы сможем вырваться в аэропорт?
— В аэропорт? Очень скоро. Я буду занят в ближайшие дни и в Штаты уже не вернусь, а вам, к сожалению, придётся провести какое-то время здесь. Через два-три дня за вами зайдет надежный человек, мой друг, чтобы сопроводить до Хитроу. Вы летите с ним, Женя..
— Подожди-ка, вот сейчас стоп! — снова начинаю нервничать, — какой ещё Хитроу?
— Аэропорт Лондона..
— Я в курсе, — перебиваю, — но в мои планы никак не входит Лондон, почему Лондон? Мне надо в Борисполь, Киев, Украина!
— Ну, не горячись так, — он улыбается и начинает объяснять мне очень терпеливо. Как душевнобольной, — это будет безопаснее! Неизвестно, сколько времени вас будут отслеживать на украинских рейсах. Мой человек сопроводит вас до Лондона, оттуда будет намного легче и безопаснее отправить вас на Украину. Видишь ли, в Британии у меня связи, а на рейсе до Хитроу вас точно не ждут! Тем более, в сопровождении мужчины. Изобразите семейную пару с ребёнком для посторонних глаз, ясно? Парики и грим немного изменят вас, а Уильям — так его зовут, человек исключительно ловкий и сообразительный, поможет быстро зарегистрироваться и не растеряться в случае, если что-то пойдёт не так…
— Не так — это как? — мрачно интересуюсь.
— Как угодно, — отрезает Алекс, — должна быть благодарна, вообще-то!
— Я благодарна, — шепчу.
Отчего же такой холод между нами?
Почему мы не можем ни о чем поговорить искренне, и прежде всего о прошлом, чтобы выяснить давние вопросы или даже обиды, а возможно погоревать вместе о том, что было и чего не было! Почему он так
