зато выбрались, я — в особенности. Впрочем, ещё не совсем выбрались. Вот когда мы выйдем из самолёта в Борисполе, тогда я смогу, наверное, сказать себе — слава Богу, теперь все!
Картина, которую я застаю в гостиной, умилительно идиллическая. Моя порозовевшая Катя что-то щебечет на английском, а Алекс внимательно слушает ее. Невольно на них засматриваюсь.
Когда он выходит ответить на звонок, сестра делает большие глаза и шепчет мне: «Женя! Он классный».
— Смотри, не влюбись, — смеюсь, замечая как мои слова явно зарождают какие-то мысли в ее светлой головушке. Ой, нет, только не это, — не советую!
— Почему?
— Видишь ли, я сама когда-то была влюблена в него. Поэтому знаю, о чем говорю, — отвечаю честно.
— И что? — в Катиных глазах разгорается настоящее любопытство.
— И ничем хорошим для меня это не закончилось, — вздыхаю.
— В смысле?!
— В коромысле, — снова смеюсь, — не бери в голову! Глупый детский роман, первая влюблённость. Она очень редко бывает на всю жизнь. Мы просто разъехались в разные стороны, и все закончилось.
— Но он любил тебя?!
— Я думаю да, но это было слишком давно, как-будто даже не с нами.
— Но он помог нам!
— Да, но Алекс очень изменился, поверь. И я до сих пор не понимаю, какие цели он преследует. Будем надеяться, что добрые! Знаешь, к сожалению, в жизни не бывает только черного и белого, есть ещё миллион оттенков серого. Не пятьдесят, — улыбаюсь.
— А он женат?
— Не знаю.
— И тебе не интересно?
— Интересно. А ещё мне интересно, что будет с нами дальше, и как быстро мы попадём домой! Ты не забыла принять таблетки?
— Нет! Опять ты со мной как с маленькой, — отрезает она.
— Катя, не смей так говорить. Я просто очень беспокоюсь о тебе, — произношу без эмоций. Но, Боже мой, как я устала! Это, наверное, самая длинная неделя в моей жизни.
Если, конечно, забыть о времени юности, когда каждый день казался бесконечным и это было приятное ощущение.
Отхожу от нее, вглядываясь в густую мглу за окном. Отовсюду светятся огни города, и это странным образом успокаивает. Ловлю себя на мысли, что жду, когда Алекс позовет меня.
Мне так сложно признаться в этом даже себе самой! Но время идёт, а он все не появляется в этой комнате.
Может и хорошо, что он не ночует с нами — не знаю, смогла ли бы я заснуть, зная, что он где-то за стенкой. Меня волнует его присутствие, или ожидание дальнейших инструкций?
Наконец, снова не выдерживаю. Поворачиваюсь к сестре.
— Кать, пойду, поищу его. Алекс скоро уезжает!
Катюша выглядит искренне огорчённой:
— А как же мы?
— Вот это я и попытаюсь узнать подробнее. Кстати, я звонила папе, он передает тебе привет!
— А почему меня не позвала? — спрашивает недовольно.
— А чтобы ты лишнего не сболтнула, и папа не напридумывал себе того, чего нет! — снова говорю ей правду и только правду.
Изнывая от нетерпения, иду по направлению к кабинету Алекса. Там пусто. Сердце почему-то начинает предательски колотиться, мешая думать. Передвигаю непослушные ноги в сторону его спальни, уже куда медленнее.
Темно, но дверь туда приоткрыта. Самую малость. Остановившись на цыпочках у порога, прислушиваюсь. Уйти или заглянуть?
— Смелее, — слышу голос Алекса, вызывающий во мне сладкую дрожь, потому что его самого я нигде не вижу.
Сделав шаг, всматриваюсь к темное пространство, и наконец замечаю только кончик зажженной сигареты. Судя по всему, у окна. Он затягивается, выпускает струю дыма вверх. Неловко топчусь возле входа в комнату.
— Можно включить свет?
— Нет.
Теряюсь. Похоже, диалог заходит в тупик. А как же наши инструкции?! Не наощупь же мне его здесь, в самом деле, искать. Инстинктивно оборачиваюсь в пустой коридор — что, если придет Катя?
— Если беспокоишься, чтобы нам не помешали, можешь зайти и запереть дверь изнутри, — слышу его насмешливый комментарий.
— Зачем это? — предложение кажется мне подозрительным, и я остаюсь на месте, — подождать тебя в кабинете?
— Хочешь сигарету? — отвечает он вопросом на вопрос, — могу угостить своей.
Ерзаю, переминаясь с ноги на ногу.
— Нет, спасибо. Я не курю.
— Ты такая правильная, — еще затяжка, — милая.
Я все еще не понимаю, что означает такое поведение. Разговор ни о чем?
— Когда ты уезжаешь? — интересуюсь обеспокоенно.
— Через полчаса.
— Ты… еще будешь как-то инструктировать меня?
— С удовольствием, — он неслышно спрыгивает с подоконника и приближается. Невольно отступаю.
Алекс быстро настигает меня, а я вжимаюсь лопатками в стену, удивляясь, что допятилась до нее так скоро.
— Мне это не нравится! — произношу скороговоркой, в самом деле испытывая гремучую смесь каких-то смешанных чувств и ощущений.
— Что именно? Я ещё ничего не сделал, — он совсем близко.
— Ещё? Кажется, сюда Катя идёт, — пытаюсь прошмыгнуть мимо, но Алекс легко перекрывает мне путь, снова впечатывая в стену:
— Никто не идёт, не волнуйся так! И не ври.
К своему ужасу наблюдаю, как дверь с тихим щелчком закрывается прямо перед моим носом. Мы с ним вместе оказываемся в кромешной темноте.
Я слышу беспомощно-оглушительное биение своего сердца, а низ живота сводит сладкой судорогой от невидимого, но осязаемого и теплого объятия.
— Да что с тобой?! Отпусти, — вырываюсь. Он тут же отпускает меня.
В панике, я практически бегу из комнаты. Затем, рефлекторно, по коридору в гостиную. Только там восстанавливаю дыхание.
Вдруг становится не к месту смешно. Что он хотел? Испугать? Подчинить? А может быть, поцеловать? С чего бы…
Алекс заходит сразу же, почти следом за мной и мы встречаемся глазами. Не сговариваясь, начинаем дружно давиться от смеха, а Катя недоумённо наблюдает за нами.
— И что это было?! — спрашиваю у него строго.
— Просто шутка. Честно. Может, попробуем ещё раз? — смеётся он, и добавляет уже примирительно, — хочешь, со светом и при Кате? Так сказать, финальный инструктаж.
— Знаешь, а я уже почти поверила, что ты вампир, или что-то вроде! — выпаливаю.
— Какое нестандартное мышление! Все-таки замужество отложило отпечаток на твой мозг.
— Замужество? — забавно наблюдать, как Катя с большим интересом следит за нашим диалогом, видимо, лихорадочно пытаясь поспевать переводить.
— Посторонний мужик, который подошёл неприлично близко, это обязательно вампир, — продолжает он откровенно веселиться, — кстати, насчёт мужа! Что сказал муж?
— Что он мог сказать? Конечно, сожалеет из-за того, что мы задерживаемся! — пожимаю плечами, — но я объяснила ему ситуацию. И сколько ещё нам с Катей предстоит пробыть в твоём плену?
— Катю я не задерживаю, — немедленно откликается Алекс, — а вот тебе придётся ещё потомиться в моем обществе… немножко… закроем дело фонда и, может, заодно парочку гештальтов!
— Конкретнее, давай серьёзно?! Сколько времени
