бумажной трубочки для напитков из огромного вороха разноцветных трубочек, стоящих тут же в стакане. Интересуюсь у продавщицы, есть ли шоколад, пытаясь уследить из-за ее спины за происходящем в телевизоре.
Она с готовностью наклоняется и перечисляет:
— Есть черный классик, молочный с орешками, молочный с изюмом и белый десертный. Какой вам?
Прошу плитку черного, снова достаю кошелёк. На экране мельком — кафе, в котором мы были. О, Боже.
Неужели меня и Алекса теперь разыскивает полиция?!
Наклоняю голову пониже, стараясь не встречаться с ней глазами, и быстро кладу купюру в блюдце для налички. Поспешно отхожу.
— Шоколад! — машет мне она.
Я возвращаюсь, извиняясь зачем-то. Беру шоколадку, не глядя. Во что он опять меня втянул?!
Когда-то, много лет назад, я уже занималась незаконной деятельностью в очень плохой компании, по его милости. Законы в Штатах очень суровы — меня не то, что депортируют из страны в случае чего, меня посадят в тюрьму! Надолго. В том кафе убит гражданин США, этот ненормальный вообще понимает, что натворил?
Вытираю выступившую на лбу испарину и возвращаюсь к «своим».
Присев, молча вгрызаюсь в булочку. Итак, вопрос: кто убил Мюррея? Алекс. Этот ответ напрашивается сам собой, и вот теперь мне по-настоящему страшно.
Я слишком хорошо помню, как он стягивал перчатки и помню, как интересовался, действительно ли я уверена, что хочу знать о том, что произошло. Все это легко объясняет и нерабочие телевизоры в той квартире. Он знал, что труп Мюррея будут показывать в новостях, и не хотел, чтобы мы случайно увидели это.
Но главный вопрос все же в другом. Да, безусловно шокирует то, что Алекс способен на убийство. Но — зачем он это сделал? С какой целью?!
Боюсь, у меня нет ответа. Есть, конечно, версии — одна страшнее другой.
Если это было нужно его организации, то чем они лучше Пола Мюррея и ему подобных? Да ничем. Такие же бандиты с большой дороги. И разбираются друг с другом, ликвидируя физически. Тогда Алекс никакой не сыскарь, а преступник!
Как именно он убивал — руками, из пистолета? Я не хочу думать об этом. Неожиданно мне становится дурно.
Ловлю на себе встревоженный взгляд Уилла.
Кто он на самом деле, его подельник? А этот скольких убил, интересно?
— Женя, все хорошо?!
— Да, — улыбаюсь, хлопая глазами как дурочка, — кажется, пирожок не очень свежий. А так все в порядке! Извините, я на минутку отлучусь в дамскую комнату.
Это сейчас лучшая тактика, ничего другого все равно в голову не приходит. Он хмурится, но кивает:
— Странно, здесь проверенные торговые точки. Хорошо, идите. Но будьте осторожны!
— Ну конечно, — обаятельно отвечаю, поднимаясь. С вами будешь тут! — Катюша, я скоро.
Иду в санузел, в вип зале он свой.
Следующая версия — Алекс психопат. Его, насколько я помню, постоянно тянуло на криминальные приключения. Что, если тогда, много лет назад, он все-таки получил записку, а сейчас врет?
Откуда он знает так наверняка, что я была последней, с кем говорил Старк? Если и было какое-то расследование, полиция вряд ли посвящала в такие подробности мальчика Алекса Спенсера. Это закрытая информация.
Предположим, он получил мою записку и сам нашел Старка. Мог ли Старк знать на тот момент что-то очень нехорошее об Алексе, то, чего я не знала? Он сказал мне тогда, по телефону, что кто-то затеял некую комбинацию.
Почему центральной фигурой в ней в какой-то момент оказалась я сама — уж не потому ли, что была ближе всех к Алексу? Артиста вывели из игры чуть позже. Из какой игры, чьей?!
Что-то не складывается. Мюррей отдал мне все документы и телефоны тогда, в кафе. Ведь можно же было просто сбежать от него, и на этом все. Зачем Алекс убил его? И где, в женском туалете? Как он выманил его туда?
В этом случае мы — в руках психопата. Весело. Что называется, из огня да в полымя!
Надо обязательно попытаться связаться с Лале. Но что же мне делать, если она подтвердит мои догадки?
Умываюсь холодной водой, низко наклонившись над массивной, выделанной под белый мрамор раковиной. Хлопает дверца одной из кабинок. Вздрагиваю.
Но это всего лишь мои расшалившиеся нервы! Из кабинки выходит обычная девушка, приближается к раковине рядом и неторопливо моет руки. Делает гримаску своему отражению в зеркале, поправляет волосы. Тайком наблюдаю за ней, промакивая бумажной салфеткой остатки влаги на лице.
Внезапно решаюсь попросить ее телефон на минуту, объяснив необходимостью срочно проверить почту. Вру, что случайно заблокировала свой.
Она удивлённо протягивает его мне, открыв выход в интернет. Я быстро пролистываю местные новости, жадно читая все, что нахожу об убийстве Мюррея. Затем закрываю окошки, удаляю историю поиска и благодарностью возвращаю телефон девушке.
Значит, все так, ошибки нет! Но я должна была убедиться.
Возвращаюсь мрачнее тучи, сохраняя по возможности невозмутимый вид. Сканирую Уилла взглядом издали, подходя к ним. Выражение его лица настолько безмятежно, что либо это очень циничный убийца, либо он вообще не при делах.
Ладно, но что мешало Алексу, к примеру, убить и расчленить нас прямо там, в квартире?
А может то, что я сейчас напридумывала, полный бред?!
Хотя, стоит ли забывать о том, что я все ещё нужна его таинственной организации. Но зачем, каким образом я смогу быть полезна им в Англии? Опять враньё Алекса, или ещё не всех неугодных ликвидировали, а я, по их планам, выступлю в качестве гарантированной приманки?
Какой бы из этих двух вариантов не имел место быть — пожалуй, лучше, если все это без меня…
Выхожу в Хитроу из самолёта абсолютно спокойной. В моей голове, наконец, созревает взвешенное со всех сторон решение.
Алекс не учел, что отсутствие Кати развязывает мне руки! Проводим ее на рейс домой, и я потихоньку улизну от Уилла.
Никаких больше конспиративных квартир, никаких секретов. Я — свободный человек. И без проблем доберусь домой из Англии, только не самолётом, а автобусом, и не из Лондона, конечно, а из какого-нибудь городка поменьше. Это необходимо, чтобы замести следы. И, что приятно, автобус заметно сэкономит мне деньги на обратный путь.
Извините, Алекс с Уиллом, но дальше наши пути расходятся. Или идите нахрен оба, если покороче. Он сам виноват, если я его не поняла — он не захотел мне ничего рассказывать! Значит, дальше каждый сам за себя.
Втроем, мы входим в здание аэропорта Хитроу в нормальном настроении и с явным облегчением на лицах. Правда, Кате немного грустно.
— Ну как так, —
