о друге, и чтобы они не захотели моментально нейтрализовать один другого. В общем, весело, учитывая, что я не мастер семейных примирений.
Равнодушная мать Кати видится мне сейчас идеальным родственником. Мой отец, конечно, далек от трясущегося над чадом родителя, но его точно нельзя назвать равнодушным. А лучше бы иногда был таким, вот честное слово, меньше лез бы, глядишь, все бы по–другому получилось.
Ай, ладно, чего об этом сейчас рассуждать, глупо. Как уже есть, так есть. Думать надо, кроватки куда девать? Помнится, Катя была категорична по поводу отца и двойняшек, буквально требовала, чтобы папа о них не узнал.
Черт. Снова дилемма.
Естественно, ни о какой работе в данный момент речи не идет. Я взвинчен, мозг по кругу пытается решить нерешаемое, приходя к одному и тому же. В итоге собираюсь и выезжаю обратно к Кате.
Лгать и утаивать, когда у нас едва начал образовываться мостик друг с другом, я не буду. Она девушка добрая, но снова предательство не простит, даже совершенное во благо. Тут и ее подруга Света не понадобится, чтобы Катюша перестала желать воссоединения со мной, сама вернется к позиции совместного опекунства без прочих составляющих брака. А то и в опекунстве начнет кочевряжиться, опасаясь за безопасность Миши и Маши. Мама она тревожная, порой слишком.
Быстро подъезжаю к знакомому дому и спешу в квартиру. Уверен, они дома, раз не гуляют во дворе, что им еще делать.
– Привет, – здороваюсь, едва открывается дверь, – извини, не предупредил, но разговор срочный появился.
– Дима?
Катя встречает меня с каким–то полубезумным лицом, сразу чувствую, что не ждала. И дверь не распахивает, так и держит приоткрытой лишь узенькую щель.
– Я, естественно, давай впускай, не на лестнице же общаться. Говорю, важная новость у меня, срочно обсудить нужно.
– Эм, а может, не сегодня ее будем обсуждать? – напрягается Катя и как будто даже делает щелку поменьше. – Я настроилась, что мы сегодня не вместе.
И тут меня накрывает осознание, что моя Катя вовсе не моя, что не просто так она не подпускала, да на расстоянии держала, и что она в итоге ничем не лучше Вики.
Чувствую, как глаза наливаются красным, а руки мгновенно сжимаются в кулаки. Ну сейчас друг моей супруги попляшет, мало не покажется. Это на Викторию мне было все равно, но не тут. Сейчас все поплатятся.
– А ну–ка открывай, – произношу грубо и толкаю дверь, – разберусь с твоим нежеланием со мной сближаться. Где он? Хотя о чем это я, прятаться здесь некуда.
– Постой, Дима, ты не так понял, – Катя произносит банальную фразу.
Ага, как же, сейчас и проверим так или не так. Глава 54
Катя
Закрываю глаза, думая, что за дурацкая сцена ревности. И ведь повода я не давала. А Дима тем временем залетает с дикими глазами в комнату, а там…
– Ой, здравствуйте.
– Привет, зятек, – улыбается мама. – Рада, что зашел, а то Катерина тут меня уверяет, что вы не в браке, показалось мне, и вообще грубит, мол, не стоит мне лезть не в свое дело.
– Но это действительно не твое дело, – произношу прохладно, – ты редкий гость, таким и оставайся.
– С внуками не могу видеться? – тут же взвинчивается мать. – Нет, Дима, ты это видел? Разве с родителями так разговаривают? Ты–то со своим отцом небось милее общаешься, а моя дерзит.
Закатываю глаза и качаю головой, маму не переделать. А Дима в это время застывает со стеклянным взглядом. Своего папу вспомнил, что ли?
– Давай, мамуль, собирайся, в другой раз придешь, заняты мы, ты же видишь, – решаю ее выпроводить, вспомнив, что у Димы была важная новость. Узнала о нашем союзе и умница. В любом случае между нами это ничего не меняет.
Мама одаривает меня убийственным взглядом, а потом поворачивается к Диме.
– Заходите с Катюхой на чай как–нибудь, сближаться ж надо, зятек, – по–свойски бьет его кулачком в плечо и выходит в коридор.
– Что–то ты нас раньше не звала чаи гонять, – говорю, усмехаясь, пока она обувается, – если и приходила, то сама к нам.
– Дура ты у меня, Катька, – произносит мать с чувством, выпрямляясь, – умная вроде, а дура дурой.
Бросает оскорбление и выходит на лестничную клетку.
– Н–да, очень мило, – говорю ей в след в шоке.
Запираюсь и возвращаюсь к Диме. Еще и с ним чего–то решать на ночь глядя.
– А у тебя что случилось кроме приступа необоснованной ревности, конечно? – интересуюсь, буквально падая на диван.
Эмоциональные разговоры выматывают.
– Ты не хотела, чтобы она знала, да? – Дима отвечает вопросом на вопрос.
– Мне кажется, мы это обсуждали еще перед походом в ЗАГС. Моя мать на звание бабушки и тещи года не тянет, и я всерьез опасаюсь, что она будет просить у тебя материальную помощь. И мы это все проговаривали, не знаю, как ты пропустил мимо ушей.
– Вспомнил, ага, – кивает Дима. – Немного некрасиво получилось, но мне в любом случае нужно было поговорить с тобой.
– Немного не то слово, но ладно, забыли. Что случилось–то?
– Мой отец звонил, он хочет приехать в гости, – произносит Дима трагичным голосом.
Моя первая реакция – испуг, но за ней практически сразу идет вторая.
– Хорошо, и что с того? Приедет, пообщаешься с ним, и все. Мы тут сами побудем несколько дней, не маленькие, – пожимаю плечами, мол, не вижу проблемы, если не нагнетать.
– Кроватки скоро придут, я вас к себе хотел на выходных, а потом и с концами. Смысл в этой ютиться? Новую квартиру я никак не могу сейчас взять, да и в той все обустроено, заниматься ремонтом совсем не хочется.
– Значит, кроватки придется куда–то деть на время, а мы пока не переезжаем, – снова не вижу проблемы.
Дима, может, и хочет, чтобы мы съехались, только вот я не готова к этому шагу. Я привыкла к свободе, можно сказать, не успела ею вдоволь насладиться после житья с мамой. Быть самой себе хозяйкой слишком ценно, чтобы резко расставаться с этим.
– Как у тебя все просто, – недовольно произносит Дима, – а о том, что мы так прятаться постоянно будем, не думала? Или туда–сюда из квартиры в квартиру собираешься с детьми прыгать, как только будет ехать ревизор.
– Дима, – начинаю проникновенно, – но ведь мы пока не переехали, и не собирались даже! Речь шла лишь о том, чтобы наведываться к тебе в гости, возможно, с редкими ночевками по выходным, но не больше!
– Ясно, – цедит он сквозь зубы. – Ладно, я ухожу, не буду тебе мешать, а то
