печальное лицо, ответила:
— Да, Иван Аркадьевич, понимаю, но что поделать, надо как-то жить поместью. На малых землях далеко не уедешь! Буду пробовать! Даст Бог, все обойдется!
Может, соседу и не понравился мой ответ, но виду он не подал. Наоборот, стал ещё любезное, расточал комплименты, интересовался столичными новостями, вздыхал, что в нашей глубинке новости узнать можно и через год. А что я могла сказать ему про петербургские новости? Откуда бы мне их знать? Сосредоточившись, я постаралась припомнить все, что читала когда-то и видела в сериалах на исторические темы. Ну, или почти исторические.
— Ах, Иван Аркадьевич, много разного нынче в столице! Государь наш, Александр Павлович, стал весьма набожен, часто путешествовать стал по святым местам вместе с супругой своей, Елизаветой Алексеевной. И даже аманте, Софи Вельо дал отставку. Мне это точно неизвестно, да и не положено девице это знать, но так шептались во дворце. Да ещё говорили, будто император хочет наследником своим огласить не Константина, как положено по престолонаследию, а младшего брата Николая. Но пока это все слухи, и ничем не подтвержденные. А вообще, брожения в умах столичных много, вольностей получили, сколько не след.
Уфф… чуть язык не сломала, выражаясь столь высокопарным штилем. Вроде соответствует этим годам. Через год умрет Александр, правление государством примет Николай, а спустя две недели и декабристы выступят.
— Еще говорят, что с юга возвращается очень модный ныне пиит Пушкин. Повздорил с графом Воронцовым в Одессе, возвращается в столицу. Ах, какие стихи он посвящает дамам! Он, конечно, немножечко повеса и дамский угодник, но вы же понимаете, entre nuos, (между нами-фр.) это придает такую привлекательность ему среди дворянского общества!
Надеюсь, образ блонди я отработала. За время этой болтовни пару раз подходил с результатами измерений Яков Семёнович, я исправно заносила их в тетрадь. Иван Аркадьевич заинтересовался:
— А что это вы измеряет и считаете?
— Так это мы измеряем поля, потом подсчитаем, сколько клубней картофеля нам необходимо на посадку. Понимаете, Иван Аркадьевич, мы все по науке делаем, а там надо, чтобы все точно было. Мало клубней сажать — земля пустовать будет, только сорняки и будут расти. Много сажать — так тогда клубням питания мало, мелкая картошка уродится. Так в бабушкиных журналах написано.
— Так вы по журналам Пелагеи Степановны решили действовать? Что же сама она не стала?
— Как это не стала? Именно по ее желанию и наказу я и занимаюсь этим прожектом! Бабушка просто не успела, болезнь отняла у нее все силы. Но планировала такие посадки именно она!
Не очень я и погрешила против истины, уверена — старая барыня занялась бы картофелеводством, если бы не смертельная болезнь. На красивом лице Ивана Аркадьевича промелькнуло какое-то быстрое удовлетворение. Улыбнувшись мне медово-ласково, он произнес:
— Это хорошо, а то матушка моя, Аполлинария Семёновна, очень уж не любит все это вольнолюбие, вольтерьянство!
К чему была эта фраза про маменьку, да и идеи Вольтера к этому времени сошли на нет — я так и не поняла. Вероятно, вид у меня был достаточно глупый, так что любезный соседа удвоенной силой принялся расхваливать мою несравненную красоту, которой и в помине не бывало, ум, столичное образование (ага, ага! пой, ласточка, пой!) — в общем, как говаривал Николай наш Васильевич Гоголь в ненаписанных ещё "Вечерах на хуторе близ Диканьки" — вовсю строил куры. То есть, ухаживал. Я благосклонно все это выслушивала, даже жеманно пропищала:
— Мерси за комплиман!
Получила настойчивые приглашения посетить их имение, где мне будут просто счастливы и видеть меня и оказать всяческую соседскую помощь в управлении столь сложным для юного девичьего ума, как поместье. Разумеется, все понимают, что у меня траур, и я не принимаю, но я могу заехать к ним просто так, неофициально, по-соседски, и это не будет нарушением светских правил. Получив горячие уверения, что всенепременнейше, как только, так сразу! И только к ним, к ним приеду, душка-сосед отбыл.
Я и подъехавший управляющий смотрели ему вслед. Потом Яков Семёнович задумчиво сказал:
— Почему-то мне кажется, что господин Пешков проявляет такой интерес к вашим делам в поместье неспроста. Конечно, Катерина Сергеевна, это ваше дело, я не смею вам тут советовать, но вы хорошенько подумайте.
Больше на эту тему мы не разговаривали, я внесла последние данные в тетрадь. Потом вычитаю площадь полей, и дома, по формуле из журнала, узнаю количество надобного мне картофеля на посадку. По дороге домой я все посчитала на калькуляторе, внесла итоговый результат в тетрадь. Подъехавший близко управляющий немного смущённо сказал:
— Простите, Катерина Сергеевна, я понимаю, что это не совсем по светским нормам, но моя Алечка приглашает вас к нам на обед. Ничего такого, просто ей хочется выразить вам свою благодарность и признательность за то, что вы приняли меня на работу, что мы получили такое хорошее жилье. Прошу вас, не откажите! Алечка с утра готовится.
Почему бы и нет? Мне тоже интересно поближе познакомиться с семьёй управляющего, особенно, с его Алечкой. Яков Семёнович так говорит о ней, с такой теплотой и любовью, что прямо и завидно немного. На послеобеденное время у нас запланирована подготовка к поездке в Вязьму. Будем отсутствовать минимум три дня, и то при условии отсутствия дождя и проезжих дорог. Значит, нужно кого-то оставить за главного в поместье. За дом я не переживала, Трофим и Глафира не дадут случиться чему-нибудь невероятному. Больше беспокоило хозяйство и полевые работы. Но Яков Семёнович успокоил меня, сказав, что назначил "смотрящим" по хоздвору одного из свинарей, Кистяй который, то есть, Константин.
Я немного напряглась, вспоминая, который там Кистяй. А, вспомнила, он как раз ходил просить корма для своих подопечных. Очевидно, человек он настойчивый и жалостливый. Значит, подойдёт. Для просмотра за работами на полях Яков Семёнович тоже уже выбрал человека. Вот надо же, как много успел сделать управляющий! Сегодня утром он и подобрал себе помощника. Рассказал, каким образом, я даже поразилась.
Утром, чуть свет позавтракав, Яков Семёнович поспешил на утреннее распределение работ. Подходя к месту сбора рабочих, управляющий услышал громкие голоса, немного не дойдя, остановился и послушал. Оказывается, пришедший Гаврила назначает своей властью людей, кого куда. И, по всем признакам, по каким-то своим
